— Давай разберемся с тобой, — Харуто обратился к тьме. — Волей Оморецу я именую тебя бурубуру.
Высокий смех мальчика зазвучал вокруг них, а потом он вышел из тьмы. Он был маленьким, юным, лицо было в угольной пыли. Он был в порванных штанах и тунике. Обычный житель, может, сын шахтера. Его волосы были подстрижены под горшок, зубастая улыбка была полной злобы.
— Похоже, вы меня нашли, — бодро сказал он. — Ладно.
Гнев сжал сердце Киры. Она тряхнула запястьями, и зеркальные кинжалы появились в ее ладонях. А потом она побежала к мальчику. Он не двигался. Кира подняла кинжалы и направила их к шее мальчика…
Кинжалы врезались в клинок Шики, Харуто остановил удар Киры. Они застыли на миг, ее кинжалы упирались в духовный клинок, и Харуто кряхтел от напряжения. Трещины появились на ее кинжалах, и они разбились на сотни осколков зеркала, упали на каменный пол туннеля. Кира отскочила и создала новые кинжалы в руках. Но Харуто не напал. Он опустил Шики и смотрел на Киру.
— Почему? — прорычала Кира.
Харуто ослабил хватку на Шики, и маленький дух вылетел из клинка, парил в воздухе, стал шаром света снова. Она моргнула, глядя на Киру, а потом перевернулась. Кира невольно рассмеялась.
— Я уже говорил, Кира, — сказал Харуто. — Ёкаи не злые. Они просто выражают свою природу. Некоторых нужно убивать. С другими можно разобраться мирно, — Харуто повернулся к бурубуру. — Если я могу дать им мирный конец, я даю. Каждый раз. Они уже настрадались. Ты должна это понимать.
Ее кинжалы разбились, и она не создала новые. Он поступал правильно. Хорошо. Так хотела бы Янмей. Этого хотела Кира.
— И, — продолжил Харуто, — если мы убьем его, он вернётся на небо без привязки к шинигами. У меня нет сейчас ритуальных посохов, посох дерева все еще сломан…
Жар прилил к щекам Киры.
Харуто сел на корточки перед мальчиком.
— Я не могу забрать твое бремя. Я уже ношу другое.
Мальчик склонил голову.
— Это не бремя, — он усмехнулся. — Мы веселимся, — он указал на рыдающего мужчину. — Он меня ни разу не нашел. Я хорошо прячусь.
Харуто улыбнулся.
— Так просто? Тогда прячься. Мы досчитаем до ста и пойдем тебя искать.
Бурубуру захихикал.
— Ты никогда меня не найдешь. Я хорошо прячусь, — он повернулся и убежал во тьму, смех мальчика разносился эхом.
Харуто встал, потянулся и стал считать.
Глава 25
Им нужны были новые припасы, Харуто гонялся за ёкаями, и это был идеальный шанс найти старику новую трубку. Гуан обычно любил ходить по магазинам один, но как только он сообщил, куда шел, Янмей вызвалась пойти с ним. Он не возражал. Он был рад, что она перестала звать его Кровавым Танцором.
Гушон был процветающим городом, улицы были людными. Гуан шел медленно, старался не мешать другим, разглядывал магазины по пути. Янмей шла за ним, опустив голову, глядя вдаль. Она дойдет до того, что хотела сказать, со временем.
Гуан остановился перед небольшим прилавком и посмотрел на кисти, которые продавались. Ему нужна была новая кисть. Он хранил свою в промасленной коже, но щетинки через какое-то время теряли гибкость, чернила не получалось нанести ровно. К сожалению, на прилавке были дешевые кисти, а он хотел что-то прочное. Он покачал головой торговцу, и они пошли дальше.
— Я не встречала оммедзи раньше, — сказала Янмей, они обошли кучу, которая пахла как нечто, что было раньше в лошади. — Харуто… не такой, как я ожидала.
— Ха! — рявкнул Гуан. — Повтори это. Он — старая боль в репе, — он рассмеялся. — И он не такой, как другие оммедзи.
— Ты встречал других? — спросила Янмей. — Должна признать, когда Пятый Мудрец сказала мне, что однажды они придут в Хэйву за Кирой, я не поверила ему. Я думала, оммедзи были мифом.
Гуан поднялся на крыльцо резчиков по дереву, заглянул внутрь, гадая, были ли у них трубки.
— Я встречал пару, пока был рядом с Харуто, — сказал он. — Была, кхм, Сима. Девушка, вела себя как принцесса. Вела себя надменно. Мы не ладили. Ее духом-спутником был большой волк с белой шерстью и шестью красными глазами. Каждый раз, когда он рычал, Шики пряталась. Мы встретили ее в Бан Пине, и она сказала нам твердо, чтобы мы убирались из города.