— Стоило лучше учиться в Хэйве, — сказала Янмей. — Мудрец мог многому тебя научить.
Кира застонала.
— В Хэйве было скучно. Но Гуан может меня научить, — она улыбнулась, ее глаза блестели.
— Что? — Гуан вздрогнул и чуть не выронил чай.
— Харуто сказал, что ты был мастером ци. Он сказал, что мои кинжалы хрупкие, и ты можешь научить меня, как их укрепить.
— Капуста! — возмутился Гуан. — Старику стоило молчать.
— Так ты можешь? — спросила Кира. — Научить меня? — она явно хотела учиться.
Гуан взглянул на Янмей. Она потягивала чай, хотя от него еще поднимался пар. Она поймала его взгляд и кивнула.
— Хорошо, — Гуан был рад поводу опустить кисть. Поражение было проще, если у него была хорошая причина. — Мы начнем медленно. Твои кинжалы созданы из твоей ци, верно?
— Угу! — Кира кивнула.
— Дай мне один. Рукоятью вперед, пожалуйста.
Кира тряхнула запястьем, кинжал появился в ее ладони. Она развернула его и протянула ему, улыбаясь. Гуан осторожно взял его, отчасти ожидая, что он взорвётся тысячей осколков зеркала, едва он коснется кинжала. Но это не произошло, и он опустил кинжал на стол подальше от Киры.
— Ты все еще ощущаешь его?
— А? — сказала Кира. — Ощущаю? Нет. Он у тебя.
Янмей рассмеялась, но Кира нахмурилась.
— Я не про ладони, девочка, — сказал Гуан. — Морковка. Спасите от невежества юных. Ты сделала кинжал из своей ци. Он — часть тебя, остается ею, даже когда ты не держишь его. Где бы он или ты ни были, пока он существует, нить ци соединяет вас, — Кира озиралась. — Не настоящая нить. Редиска, ты не можешь ее видеть.
— Тогда как мне его ощутить?
— Своим… духом, — Гуан всплеснул руками. — Своей ци.
— Я должна ощутить свою ци с помощью своей ци?
— Да.
— А если я не могу ощутить свою ци?
Гуан застонал и посмотрел на Янмей.
Старушка кивнула ему.
— Она всегда была такой. Только Мудрецу хватало терпения учить ее техникам, и даже он говорил, что она проверяла его пределы.
Кира надулась.
— Он говорил мне, что у меня талант.
Янмей улыбнулась.
— Он твердо верил, что дети учатся быстрее с похвалой, а не критикой. Морковка это…
Кира захихикала и посмотрела на Гуана. Он улыбнулся и подмигнул.
Янмей вздохнула.
— Морковка — не ругательство, Кира. Ты очень одаренная, но у тебя никогда не было способности сосредоточиться. Перестань пытаться делать то, что хочет от тебя Гуан. Попытайся научиться тому, чему он тебя учит.
Кира нахмурилась, застонала и опустила голову на стол. Через пару секунд она села прямо, шлепнула себя ладонями по лицу и кивнула.
— Ощутить ци?
— Она в тебе, — сказал Гуан. — Всегда внутри тебя. Некоторые ощущают ее как бушующий огонь, другие — как поток льда. Некоторые считают ци колодцем внутри себя, другие — непостоянным ветром. Никто не может сказать, как она должна ощущаться. Тебе нужно найти ее в себе, источник уникальной силы. Как только найдешь, следуй за нитью к кинжалу.
Кира нахмурилась и сморщила лицо. Гуан решил, что она искала в себе, но она выглядела так, будто страдала запором. Он оставил это ей, взял снова кисть, решив начать поэму.
— Из всего, что утеряно, — сказал он, — некоторое должно оставаться… утерянным? — он покачал головой и застонал.
Дверь гостиницы открылась, ворвался холодный воздух. Хозяин таверны оторвал взгляд от уборки стола и охнул. Харуто стоял на пороге, его кимоно было изорвано, в крови, верхняя половина пропала, нижняя половина висела вокруг его ног, пропитанная кровью так, что ткань стала багровой. Его грудь и живот тоже были в крови, кожа была бледной, как свернувшееся молоко. Он дрожал, пока шел к ним, шатаясь. Шики упала на стол и с дрожью запищала. Гуан не мог ее понять, но это не звучало как «доброе утро».
Янмей вскочила на ноги, кривясь от боли, и помогла Харуто.
— Ты в порядке?
Харуто попытался пожать плечами, но он дрожал так сильно, словно у него был припадок.
— Я в порядке. Мне нужен отдых и… это чай?
Янмей помогла Харуто сесть за стол, Гуан налил ему чаю и жестом попросил у хозяина еще.
— Ты выглядишь так, словно проиграл в сражении с Лютым Медведем, старик.
Харуто выдавил улыбку, но ее стерла гримаса боли на его лице.
— Если бы. Яоронг не так силен, как в историях. Не с тех пор, как он потерял лапу, — он сделал глоток чая, закрыл глаза и немного расслабился. Он был бледным от потери крови, ему было очень больно. Но его бессмертие не давало умереть, хотя раны убили бы других.
— Я смогла! — закричала Кира. — Я ощущаю это.