Я думала об определенном тату салоне и когда мы прибыли, я была рада увидеть, что вывеска Мадам Пэрриш, Медиум, все еще горела. Она была настоящей причиной, по которой я приехала сюда. Когда я усажу Роуз в кресло, где Джон будет колдовать над ее кожей, тогда я смогу сама поговорить со странной женщиной, без риска быть услышанной Роуз или демоном, живущим внутри нее.
— Посмотрите, кто вернулся, — сказал Джон, когда мы вошли. Он что-то делал на рабочем месте, и я увидела, что Роуз слегка побледнела, когда посмотрела на кресло, на которое она должны была лечь.
— Ты хочешь? – спросила я Роуз.
На мгновения я решила, что она скажет — нет, мысль, которая меня расстраивала больше, чем должна была. Может мама и не одобрила бы, но я хотела ее пометить. Хотела клеймить ее именем.
— Мое имя?
— Верно.
Она задержала дыхание.
– Это больно?
— Немного.
— Ее губы исчезли, так сильно она их сжала.
– Покажи свою.
Я стащила плащ и приподняла рубашку, показывая сложную татуировку лилии, с моим именем над ней.
— У меня будет роза, да? И мое имя.
— Конечно. Все, что пожелаешь.
Она посмотрела на Джона, который успокаивающе улыбался ей. А затем кивнула.
— Ну, тогда пойдем, — сказал Джон, протягивая руку, – Устроим тебя поудобнее.
Увидев тень в окне, Мадам Пэрриш встала.
– А ты все-таки пришла меня навестить.
Я склонила голов.
– Откуда вы знали.
Я убила Хранителя Секретов и всосала его сущность. Она не могла проникнуть ко мне в голову.
Она засмеялась.
– Угадала. Не волнуйся. Твои секреты теперь в безопасности, – она протянула руки, – Рада видеть тебя, Лили.
— Откуда вы меня знаете? – потому что я была уверена, она знала даже больше, чем смогла увидеть у меня в голове во время моего первого визита. И хотя я знала, что мне надо было быть осторожной с ней, я не была. Я была так же уверена, что она на моей стороне, и если я ошибалась, то не хотела об этом знать. Наличие союзника, даже такого, который выглядел на девяносто и прятался в приемной татуировщика, создавало ощущение тепла и безопасности.
— Я многое знаю, — сказала она, и я знала, что лучше не давить. Надавишь, и она, возможно, уйдет, а я застряну тут, наблюдая, как Роуз делают татуировку.
– Она твоя сестра?
Я кивнула, наблюдая за тем, как Роуз карабкается на кресло.
– Она – причина, по которой я здесь. Самая большая из причин.
— Ясно, – Мадам Пэрриш встала, – Чудесная ночь, а напротив салона есть лавочка. Пойдем и полюбуемся на небо?
Я последовала за ней, благодарная за то, что она поняла, что я нуждаюсь в приватной обстановке. Я немного беспокоилась, что объявится Джонсон и напугает художника, но я думала, что ему все равно, и этот страх был небольшой параноидальной мелочью. И даже он испарился, потому что когда мы достигли двери, Роуз, как я увидела, уснула в кресле.
— Внутри нее демон, — сказала я, когда мы уселись на лавочку, – Мне нужно узнать, как его достать.
Мадам Пэрриш положила руку мне на колено.
– Мне жаль. Тебя и это дитя. И мне еще хуже от того, что я должна сказать тебе.
— Что? – спросила я, впадая в панику.
— Невозможно убрать демона, который не хочет быть убранным. Может появиться другой демон и вступить в битву с первым, но тогда душа твоей сестры…, — она затихла и потрясла головой, — Такая тяжелая битва определенно нанесет увечья.
— Ох, – я задержала дыхание, стараясь не расплакаться, – Тогда все. Я ничего не смогу сделать, лишь выполнить то, о чем просит Джонсон. И надеюсь, он сдержит свое обещание.
— Я бы не слишком доверяла словам демона, — сказала она.
— Я не верю. Но не похоже, что у меня есть большой выбор.
— Ты не можешь достать демона из сестры, но может, есть другой вариант.
Я повернулась к ней, смущенная, возбужденная и определенная полная надежд.
– Как?
Она подняла руку, указывая на меня.
Я отскочила, когда поняла, что она предлагает.
– Другое тело для Роуз? Но…, — даже если я и знала как, но это будет означать убийство кого-то. Извлечь другую душу и поместить Роуз, – Я не могу. Я…
— Я лишь говорю о возможностях, дитя. Ты не сможешь сражаться, пока не поймешь правила.
— Я не могу сделать это, — сказала я, – Я не могу отнять чью-то жизнь. Даже для Роуз.
На ее лице расцвела яркая улыбка.