В руках какой-то корявый каменный нож. Коблиттский, не иначе.
Волк потрусил в сторону реки. И не просто реки, а их с Триской рощицы. Не прямо напротив посёлка, куда большаки гоняли стадо на водопой. Чуть выше. Туда, где деревья росли на самом берегу, наклонившись толстыми стволами и свесив густые ветви прямо над водой.
— Мы куда? — Тойто засеменил рядом, задрав голову и пытаясь перехватить взгляд Муайто. Но тот лишь неотрывно пялился на рощу, надеясь заметить хоть какой-то обнадёживающий знак.
— Туда, — махнул он рукой в сторону деревьев.
— Ага, — кивнул мелкий и бросился догонять волка.
Муайто хотел было его остановить, но сдержался. У каждого орка есть право на смерть в бою. Даже такого маленького. Либо научится чувствовать опасность и справляться с ней, либо отправится в Туманные Пределы на попечение Ушедших.
Трава, чем ближе к реке, тем выше и выше становилась. Войко уже скрылся из глаз. От Тойто тоже вскоре одна макушка видна осталась. Да и то ненадолго. Скрылась и она. Только колыхание зарослей, смыкающихся за орчонком.
Миг, другой, и Тойто совсем пропал. И тут же раздался его негромкий вскрик.
Муайто перехватил поудобнее копье и замедлил шаг. Кинуться сейчас опрометью к мальку было бы непростительной ошибкой. Серых среди такой буйной и высокой растительности может целая орава скрываться.
И то, что волк себя никак не проявил, ещё не говорит, что опасности нет. Мог затаиться, чтоб напасть вместе с орком. Либо сбежать вместе с ним, если хозяин решит, что враг им двоим не по зубам и лучше уйти без боя. Войко волк умный. Если мелкий попал под нож, его уже не спасти. А бестолково подставляться под удары из скрыта — ни волку, ни Муайто не резон. Им ещё Триску найти надо.
Муайто выдохнул, снимая сковывающее мышцы напряжение и расслабляясь. Движения его стали медленными и плавными. Ноги почти беззвучно раздвигали траву у самой земли, прежде чем встать на неё. Глаза выискивали любую тень опасности. А слух обострился так, что слышно стало журчание неспешно текущей в реке воды.
Снова мерный гудёж множества жуж и пыхтение Тойто немного поодаль.
Муайто затаил дыхание и сделал ещё несколько плавных шагов вперёд.
Внутренняя сила переполняла молодого охотника, сдерживающего себя, но готового взорваться в любой миг бешеной энергией, разящей острым орочьим копьём любого врага.
Но врага не было. По крайней мере, опасного.
На изрядно примятой траве лежали трое — юная Малуна, жена Болто и два коблитта.
Сорванные штаны мёртвой орчанки валялась рядом с ней. Подол длинной рубахи вспорот и задран. Промеж голых раздвинутых ног, уткнувшись рожей в живот девушки, валялся дохлый коротышка со спущенными штанами. Сомкнутые на его шее руки Малуны без сомнений указывали на причину смерти гадёныша. У самой же орчанки из груди торчала рукоять коблиттского кинжала.
А в паре шагов рядом мелкий Тойто оседлал ещё одного недомерка, пытающегося уползти на пузе прочь. Коблитт, скорее всего, был уже хорошенько ранен и не мог скинуть с себя озверевшего малька. Он лишь вяло сучил ногами да бессильно скрёб крючковатыми пальцами по земле. А Тойто, забыв про всё, яростно втыкал ему в спину свой трофейный каменный нож.
Муайто подошёл ближе. Оглянулся, прислушался. Никого вокруг не заметно. Эти, похоже, бросились в погоню за Малуной, да увлеклись. Никто из своих про них и не вспомнил. Из посёлка-то погибших не забрали, а этих, наверняка, и искать не стали.
Охотник шагнул к Малуне. Сдёрнул с неё коблитта, ухватив за затрещавшие лохмотья. Отбросил в сторону. Сняв с себя рубаху, накрыл наготу девушки.
Пинком перевернул труп серого на спину.
До чего ж у этих проклятых тварей морды мерзкие! Серая сморщенная кожа, глаза навыкат, словно их кто изнутри выдавливает. Зубы мелкие и острые. Похлеще, чем у коблов. Смотреть противно.
Ножки, вон, тощие да кривые. Зачинатель так и вовсе с букашку. Чего он с таким на Малуну-то полез?
Муайто вытащил из-за пояса нож. Наклонился к коротышке, положив копьё рядом на землю.
Ну, что? По закону ушедших за такой проступок воздаяние одно. Пусть даже и посмертно.
Ухватив и оттянув зачинатель серого, охотник откромсал его ножом вместе с волосатыми яблоками и, полоснув лезвием по горлу, запихнул всё хозяйство в разверзшуюся щель.
Жаль всё же, что сдох недомерок давно. Не хлестало уже из ран, омывая руки свежей и яркой кровью. Мелкому, вон, куда больше повезло — весь в алых брызгах с ног до головы.
— Тойто, пойдём, — бросил он мальку, поднимая копьё. — Ты молодец. Взял жизнь первого врага. Теперь оставь его. Мы идём дальше.