Муц. (взволнованно). Она на полголовы ниже моего?
Черный Фрак. — На полголовы, кляп-кляп.
Муц (сильно нагнувшись вперед). — У нее белокурые волосы и две косички с бантом?
Черный Фрак. — Белокурые волосы и две косички с бантом, кляп-кляп.
Муц (вне себя от волнения). — Это моя сестра! (Сильное волнение в толпе). Моя сестра!.. Аист, Черный Фрак, дорогой Черный Фрак, милый Черный Фрак, полети со мной домой! Покажи мне дорогу, и я буду тебя баловать, буду кормить самыми лучшими жирными лягушками, никому не позволю тебя обижать! Покажи мне дорогу!
Черный Фрак (кивая). Через три дня, кляп. Нужно сперва починить гнездо. Не могу же я оставить на произвол судьбы жену и детей. Через три дня, кляп-кляп!
Тут Муц бросился на шею Черному Фраку и так крепко прижал его к своей груди, что тот насилу вырвался, испуганно отскочил от Муца и лишь издали поцеловал его прямо в кончик носа своим клювом…
Настал полдень. Солнце стояло уже высоко, а Буц все еще спал за подушкой в гостиной Замка Пирушек. Ему снились радужные сны: у него были крылья и он прилетел в Лилипутию. И у всех лилипутов тоже были крылья; они жили с жителями Страны Чудес, как братья, и знали птичий язык. Затем Буц перенесся на птичий концерт в Беличий бор, все лилипуты сидели внимательно под концертным дубом, бело-красная птица заливалась звонкой трелью — и… Буц внезапно проснулся от толчка в бок.
Перед ним стоял Муц. Он радостно смеялся, прыгнул на кровать, соскочил вниз и затрещал, как из пулемета, с такой быстротой, что Буц еле успел вылезть из-за подушки.
— Буц, подумай! Подумай только, Буц! Мы получаем крылья! Завтра я улетаю. В Лилипутию! Я только что обещал на площади… Потому что птицы не желают петь, пока я здесь… Подумай, все из-за меня! И аист Черный Фрак летит со мной домой. Через три дня он будет в Лилипутии. Через три дня! Завтра мы уже будем в Лилипутии, завтра.
Буц молча, с удивлением, наблюдал за своим другом. Тот размахивал руками, тряс головой и плел непонятные вещи. Буц решил, что радостный и сияющий великан сошел с ума, покачал головой и печально промолвил:
— Бедняга, он тронулся.
— Нет! — послышался низкий бас из какого-то угла. — Нет, великан вовсе не тронулся! Все это верно.
Испуганные Муц и Буц стали шарить глазами по комнате и заметили в дверях седого старика, который, видимо, только что пришел, так как пропеллер на его спине еще продолжал медленно вращаться.
— Всезнай! — воскликнул Муц и сделал почти тельное лицо. — Сбылось все, что ты предсказал! Ах, скажи мне, откуда ты все это знал?
— Для того я сюда и явился, — ответил Всезнай, — чтобы объяснить тебе, почему умным людям известно иногда то, что глупым кажется непостижимым. Итак, слушай! О том, что ты происходишь из страны великанов, мне рассказали аисты, когда ты впервые появился в Пятидубье. О том, что ты испортишь Праздник Свободы, было написано у тебя на лбу. А с Черным Фраком и с отъездом домой дело еще проще. Ведь, я сам договорился с ним об этом.
— Да, но…
Но Всезнай продолжал, не обращая внимания на раздираемого любопытством Муца:
— Итак, завтра у вас будут крылья. Завтра днем вы будете в Лилипутии. Там вы выкинете еще одну шалость. Знайте: в одном из лилипутских замков скрывается восемь дерзких призраков. Их нужно переловить! Их нужно переловить!
«Фррр!» — и старик уже был за дверьми, поднялся над оградой замка и полетел к лесу.
Возвращение в Лилипутию
В совещательном зале королевского дворца Лилипутии кипела жизнь. Правда, это был единственный обитаемый замок во всей стране. Остальные замки толстосумов были заброшены и объяты мертвой тишиной. Их обитатели бежали в глубь Беличьего бора.
Шоколадные зубцы и острия башен попрежнему поднимались к небу, и попрежнему ветер разносил по всей стране аппетитный запах пряничных стен. Но этот запах не действовал больше на лилипутов. Народ ходил с высоко поднятыми носами, так как со времени великого пряничного пиршества в День Освобождения, у всех прошла охота к лакомствам. Вымершие замки дремали в тени деревьев, как таинственный пережиток седой старины, как сказочные руины.
В одном только королевском дворце кипела жизнь, хотя из опустевших конюшен не доносилось больше блеяния двурогих, по лестницам не сновали вниз и вверх обшитые галунами слуги, и король со своими советниками не проходил, бренча саблей, по покоям.
В совещательном зале собралось двенадцать лилипутов. То был Совет Двенадцати, избранный народом после бегства толстосумов. Он устраивал еженедельно свои заседания в королевском дворце и разрешал здесь все государственные дела.
Сегодняшнее заседание носило особенно бурный характер. Старик Громовое-Слово, старейший из двенадцати, сидел на председательском месте за длинным столом из слоновой кости, стучал кулаком, хохотал, устремив свои темные пламенные глаза на одного из членов совета и в третий раз недоумевающе спрашивал:
— Привидения? В Замке Веселья? Привидения? Товарищ Тонкогуд, это у тебя в голове привидения, и нигде больше.
— Правильно! — подтвердили остальные и засмеялись.
Только один Тонкогуд оставался серьезным, поднял бледное усталое лицо и отчаянно залепетал:
— Товарищи! товарищи! Но если я их видел собственными глазами! Вчера я сам стоял на карауле в замке. Ночь была очень темная. Половина неба была черная, совсем черная, а другая посветлее. Мерцало несколько звезд, выл ветер, кричала сова…
— Ну и что же? — допытывались другие, с жадным любопытством нагнувшись к нему.
— Ну, и что дальше?
— Закричал филин, а затем снова крикнула сова, и ветер громче завыл.
Гонкогуд на минуту замолк. Было видно, что он от страха не в состоянии продолжать рассказ.
— Дальше!
— Трусам не место в Совете Двенадцати!
— Ну, продолжай, расскажи что-нибудь пострашнее, — подтрунивали другие.
— Вообразите только: ветер выл все сильнее, ночь становилась чернее, кажется где-то прогремело, и ровно в полночь…
Тонкогуд снова замолк — ему опять становилось страшно. Кроме того, из города стали доноситься громкие крики.
Все члены Совета Двенадцати повернули головы к окну и увидели настолько ошеломляющее зрелище, что сразу забыли страшный рассказ Тонкогуда.
Над городом парил огромный великан, с исполинскими крыльями на спине. Рядом с ним летел лилипут с длинным пером на шляпе. Один несся широкими взмахами крыльев, как гигантский аист, а маленький мчался за ним, как ласточка. То были Муц и Буц.
Они махали руками, приветствуя город, улицы которого грохотали от криков и возгласов. Мужчины, женщины, дети, старики, — все, что способно было двигаться, ринулось на площадь и уставилось в небо, под синим куполом которого Муц и Буц широкими кругами спускались к земле. При этом Муц и Буц так болтали ногами, что чуть-чуть не сбили самую высокую башню, затем оба снизились на середине площади. Муц опустился стоя, как цапля, а Буц подпрыгнул несколько раз, подобно воробью. Шляпы полетели в воздух, музыканты заиграли на скрипках песню Свободы, поэты стали декламировать новейшие героические поэмы, каждый стих которых рифмовался с «Буц» и «Муц». Женщины поднимали вверх своих детей, с криком:
— Да здравствуют наши герои Муц и Буц! Да здравствует могучий великан!
Но могучий Муц, видимо, очень устал с дороги и сразу уселся посреди ликующей возбужденной толпы. Дети летели через голову на его колени, женщины гладили его руки, мужчины уселись к нему на ноги. Все они выглядели гораздо бодрее и независимее чем прежде, с обожанием смотрели на Буца и великана, расспрашивали и рассказывали сами. Всем хотелось говорить одновременно, и все перебивали друг друга.
— Зажили ли у вас уже головы?