Он колебался так долго, что Стивенс (или воображаемый Стивенс) ударил еще раз.
– Ну?
– Да, – сказал Олтмэн, – возможно, вы настоящие.
И как только он произнес это, Маркофф и Стивенс словно стали более реальными. Интересно, если бы он настаивал, что они – галлюцинации, возымели бы его слова такой же эффект? Может, тогда эти двое просто исчезли бы?
– Вот так-то лучше, – заметил Маркофф. Глаза его загорелись.
– Где Крэкс?
Маркофф небрежно махнул рукой:
– Крэкс допустил непростительную ошибку и стал не нужен. Но мы, Олтмэн, пришли поговорить о вас.
– А что со мной?
– Нужно решить, что с вами делать, – объяснил Стивенс. – Вы доставили нам кучу неприятностей.
– Этот фортель в Вашингтоне, – сказал Маркофф, – был с вашей стороны большой подлянкой. Мне хотелось убить вас тогда.
– Почему же не убили?
Маркофф взглянул на Стивенса:
– Возобладало хладнокровие. Но, как показало время, решение было ошибочным.
– Я первый готов это признать, – вставил Стивенс.
– После того как вернулись, вы повели себя не лучше. Вмешивались в ход опытов, своими действиями наносили огромный материальный ущерб, делали все возможное, чтобы помешать нашим исследованиям. После того как на базе разразился кризис, я подумал: ну, теперь твари разорвут его на части и он превратится в им подобного, а я буду валяться дома, жевать попкорн и конфеты и наблюдать за происходящим по головизору. Но и этого не произошло. Вы взяли и потопили исследовательское судно стоимостью много миллионов долларов.
– Мы готовы были вас прикончить, когда вытащили вместе с Хармоном из лодки, но Маркофф хотел, чтобы ваша смерть стала особенной, – сказал Стивенс.
– Да, особенной, – подтвердил Маркофф.
– Вы оба ненормальные.
– Вы повторяетесь, – поморщился Маркофф. – Придумайте что-нибудь новенькое.
– Хотите услышать о наших планах?
– Нет, – качнул головой Олтмэн. – Отведите меня в камеру.
Стивенс не обратил внимания на его слова.
– Как только разгадаем секрет Обелиска, как только создадим новый Обелиск, мы поделимся своими знаниями с человечеством. А до того дадим людям лишь самое общее представление о том, что всех ждет в будущем, – чтобы они были готовы.
– И вот тут нам пригодитесь вы, – вставил Маркофф.
Стивенс кивнул:
– Да, при таком раскладе вы станете нашей козырной картой. Нам недостаточно просто верить. Поскольку речь идет о спасении человека как вида, необходимо распространять нашу веру. А как лучше всего это сделать? Основать официальную религию. Таким образом, когда настанет подходящее время, люди будут готовы.
– Всем вовсе не обязательно знать в точности, что происходит, – продолжил Маркофф. – На самом деле даже лучше, если подробности будут известны лишь немногим из нас, только внутреннему кругу. Всегда должна присутствовать некоторая тайна, и людей нужно посвящать в нее медленно, постепенно. Власть должна быть сосредоточена в надежных руках.
– Но я уже рассказал все людям, – вспылил Олтмэн. – Я выступил с разоблачением. Они все узнают.
– Да, рассказали, – согласился Стивенс. – Спасибо вам за это. В сущности, о чем вы поведали? Что правительство скрывает от широких масс некую информацию. Подумайте хорошенько. Мы просмотрели все записи, прослушали все интервью, которые вы дали прессе. Вы сами себе противоречили: то утверждали, что Обелиск представляет угрозу, то заявляли, что его необходимо изучать. Поэтому аргументы звучали неубедительно. Мы можем выставить ваши слова в любом выгодном для нас свете. К тому времени, когда мы с вами покончим, ваша глупая выходка не только не будет для нас помехой – вас еще станут почитать как святого. Вы, Олтмэн, первым поведали миру про Обелиск. Вы фактически заварили всю эту кашу. Люди без труда поверят, что именно вы основатель новой религии.
– Я никогда с этим не соглашусь, – заявил Олтмэн, чувствуя, как в груди зарождается страх.
– А мы никогда и не говорили, что нам нужно ваше согласие, – рассмеялся Маркофф.
– Как и любой пророк, вы представляете для нас бо́льшую ценность мертвым, чем живым, – сказал Стивенс. – Если будете мертвы, ваша личность обрастет легендами, и мы позаботимся, чтобы это были правильные легенды. А вы уже ничего не сможете сделать. Вы станете более великим, чем при жизни. Мы сочиним про вас мифы, напишем священные книги. Отбросим все, что нам не нравится в вас, и создадим идеального пророка. Ваше имя навечно будет связано с церковью юнитологии. Вы войдете в историю как ее основатель.