Как скоро он об этом подумал, появилось чувство, что все происходило в удалении, будто сознание погрузилось глубже в тело, будто он им никогда и не управлял. И тем не менее он все еще мог чувствовать все. Он смотрел на свою ладонь, которая держала за руку медсестру, поднимая её, как будто она кукла. Он чувствовал как раскрылись челюсти и как зубы сомкнулись на её шее, ощутил серию хлюпающих звуков когда она разорвалась, и теплую кровь, заструившуюся по его подбородку и шее. Её запястье, то, что он держал, было сломано, а рука, к нему примыкающая, больше не сидела правильно в суставе. Она пыталась заглотнуть воздух, но в трахее была дыра, и все что у нее выходило, это свист и брызги крови. Лицо медсестры было прямо над ним, в её глазах был лишь страх, но они почти мгновенно закатились, когда потеряла сознание.
Спустя пару секунду, после того, как его тело совершило с ней ещё несколько действий, он был уверен в её смерти. Если бы его спросили, как именно все произошло, он не смог бы ничего сказать, хотя он был уверен, что как-то к этому причастен. Вернее не он, а его тело. На какой-то миг она все ещё была жива, даже если едва, а затем шла кошмарная череда событий. Когда они закончили, она была мертва.
Он подошел к двери и попробовал открыть. Все еще заперта. Как это возможно? Она же вошла в нее, так ведь?
Должно быть у нее есть ключ. Он побрел обратно к ее трупу в поисках кармана. Но он не мог найти никаких карманов. Она превратилась в месиво. Проталкивая окровавленные руки сквозь мокрые ошметки одежды и плоти, он наконец нашел что-то твердое, не являющееся костью.
Едва вытащив окровавленную карту, он понял, что в комнате есть кто-то ещё. Была фигура в тени последней кровати.
— Кто это? — спросил он.
Разве ты не узнаешь меня? — произнес голос.
Он подошел поближе, еще ближе. Было похоже, словно человек находится и не находится в комнате. А потом он, вдруг, почувствовал пронзительную боль в голове. Он пошатнулся. Когда он взглянул обратно, то уже знал, кто стоит перед ним.
— Папа, сказал он.
Приятно тебя увидеть, Джейсон,сказал он. Давай, присаживайся. Нам предстоит серьезный разговор.
— О чем, пап?
Но его отец не был там, где он думал. Он повернулся и увидел его в другой кровати.
Мы терпим неудачу,сказал его отец. Вы должны оставить ту вещь там, где нашли. Воссоединение — не единственная важная вещь.
— Воссоединение? — переспросил Хендрикс, и стал искать отца, который как-то снова переместился.
Они хотят, чтобы мы стали едины,сынок. Он печально улыбнулся, качая головой. Можешь себе представить? — сказал он.
— Кто — они, папа?
Мы должны быть осторожны, или от нас ничего не останется.
Затем его отец улыбнулся. Это была прекрасная улыбка, какая у него была раньше, когда Джейсону было всего пара лет. Джейсон уже забыл эту улыбку, но теперь воспоминания нахлынули вновь.
Расскажи им,Джейсон. Расскажи всем.
— Обязательно, отец, — прошептал он. — Обещаю.
За спиной был какой-то шум, но он не хотел отводить взгляд от лица своего отца. Он боялся, что, повернувшись, уже не найдет его. Затем были крики. Он игнорировал их так долго, как мог, но они были слишком сильны. Он развернулся и пошел на них.
Был грохот и вспышка света, и, вдруг, он оказался на полу, глядя в потолок. Я должен встать и рассказать им,думал он, но, попытавшись, не смог пошевелиться. Я просто полежу здесь,подумал он. — Папа? — прошептал он, но ответа не было.
40
— Могу я получить копию? — поинтересовался ихтиолог, глядя на видео.
Альтман пожал плечами.
— Конечно — сказал он. — Что ты думаешь?
— Я никогда не видел ничего подобного — сказал ученый. — Эти странные роговидные наросты, мне не доводилось видеть такого. Ты, возможно, обнаружил новый вид. Или это может быть результатом какой-то мутации. Я поспрашиваю вокруг, посмотрим, если кто-то видел подобное.
— В общем, это необычно.
— Очень необычно.
— Ну? — спросил Альтман.
Он был в лаборатории Скада, бутылка была при нем. Розоватая субстанция была из нее извлечена и помещена в трубку для образцов. Из нее Скад взял маленький кусочек и запустил тест на определение ДНК.
— Это странно — сказал Скад. — Это ткани.
— Какие ткани?
— Живые ткани — сказал Скад. — Как плоть. Оно было когда-то живым. Но имеет очень необычный генетический профиль.
— Это кожа, которую оторвали от чего-то?
— Я так не думаю, — сказал Скад. — Я думаю, что оно было живым, не так давно. Оно было живым, когда вы это нашли. Может, даже, когда вы засунули это в бутылку.
— Этого не может быть — сказал Альтман.
— Когда я это нашел, оно было таким же, только большими кусками. Это не могло быть живым.
— Да — сказал Скад. — Это очень простой организм. Я не знаю, что это такое. Оно не имеет мозга, сосудов и состоит практически из ничего. Но, технически, оно живо.
Альтман покачал головой.
— Я вижу, ты скептик, — сказал Скад. — Я могу доказать это с помощью простого эксперимента.
Он перевернул сосуд с образцом, оставляя субстанцию лежать на столе.
Он взял батарею с парой проводов, припаянных к ней, перекрестил их и замкнул.
Сразу же существо дернулось, задвигалось.
— Ты видишь — сказал Скад с гордостью. — Живое.
— Нет — сказала Ада. — Это отвратительно.
— Это не отвратительно, — сказал Альтман. — Я просто констатирую факты. Просто забавно, тебе не кажется, но кое-что это значить.
Она закатила глаза.
— Просто слушай — сказал Альтман. — Просто слушай и дай мне руку. Он поднял один палец. — Ты начала все это, еще там, в городе. Я хочу поговорить с тобой, как ты говорила со мной. Практически все, кого я спрашивал на корабле, испытывают головные боли. Даже если бы они не говорили об этом вслух, я вижу, как они держатся за голову. Это не нормально.
— Это смешно, — сказала Ада. — Это не научно.
— Я уже это говорил. — сказал Альтман.
— Это могла быть утечка газа — сказала Ада — или проблема с системой вентиляции.
— Возможно — сказал Альтман, но большинство из этих людей имели головную боль задолго до этого. Они испытывали их со времени первого сигнала.
Он поднял второй палец.
— Бессонница — сказал он. — Я поспрашивал вокруг об этом. Шуолтер имеет её. У меня появляется временами. У немецкого ученого тоже. Я слышал, что два охранника снаружи командного центра жаловались на это, и, затем еще три у главного купола. У тебя она есть?
— Нет, — сказала Ада. — Но у меня были странные сны.
— Это ещё одна вещь, о которой говорят, — сказал Альтман, поднимая ещё один палец. — Странные, яркие сны. У меня тоже есть, как и у многих людей. И теперь перейдем к более опасным случаям.
Он поднял два пальца.
— Драки, — сказал он, двигая одним, — и самоубийства, — сказал он, двигая вторым.
— Не научно, я признаю, — сказал он. — Мы говорили только несколько минут, а пальцы уже закончились. Я никогда не бывал в месте, где они встречались бы так часто.
— Я слышала, что Венбо сошел с ума, — сказала Ада. — Пытался задушить одного из парней Маркова.
— Я слышал то же самое — сказал Альтман. — То же случилось с Клаербоутом и Доусоном. И Ламли зарезал Эвинга, и затем нарисовал группу странных символов на стенах его собственной комнаты своим дерьмом. И, кто знает, о чем мы еще не слышали, что они скрывают.
Ада вздрогнула.
— И бедный Тросл — сказала она. — Он всегда казался таким стабильным.
— Самоубийства и попытки самоубийства. Не забывай Пресса.
— Френк Пресс? Он пытался убить себя?
— Не только пытался, у него получилось. В списке успешных самоубийц есть как минимум еще три или четыре человека. Не кажется ли тебе это ненормальным? В смысле, на борту всего две или три сотни человек. Это поднимает уровень самоубийств на два процента. Это не может быть нормальным, не так ли?