Быстрый топот копыт по земле привлёк мой взгляд к Эймонду, который мчался галопом с севера. Нынче он уже стал неплохим наездником и оказался одним из моих лучших разведчиков, с острым глазом и умом, хотя последний несколько портила его неутихающая вера.
— Капитан, в пяти милях отсюда группа всадников, — доложил он, резко останавливая своего длинноногого охотничьего коня. — Я бы сказал, около сотни. Рыцари и воины, все вооружённые и в доспехах.
— Знамёна? — спросил я.
— Видел одно, но был слишком далеко, герб не различить, и я решил, что лучше не медлить. Они плотным строем едут по дороге. Ни охраны по флангам, ни разведчиков.
— По коням! — крикнул я остальным разведчикам и побежал закидывать седло на спину Черностопа. Я подумал, что вряд ли Самозванец мог бы оказаться так далеко к югу от Куравеля, но, раз уж это был человек, знаменитый своей энергичностью, следовало проявить осторожность. Забираясь в седло, я отдал приказы, отправив разведотряды на запад и восток, а потом галопом помчался в главный лагерь, зная, что Эвадина захочет поприветствовать гостей.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
— Отец. — Эвадина произнесла приветствие без выражения, и не сочла нужным поклониться. А вот сэр Альтерик Курлайн со своей стороны повёл себя сравнительно более заботливо, натянуто улыбнувшись дочери.
— Эвадина, — сказал он, и его глаза осматривали её лицо далеко не с тем выражением осторожного неодобрения, какое я видел в Шейвинском лесу.
Разглядывая доспехи рыцаря, я увидел, что кираса, украшенная чёрно-белой розой фамильного герба Курлайнов, поцарапана и испачкана засохшей грязью и бурыми каплями недавно пролитой крови. А ещё я заметил, что шлем сбоку так же испачкан и погнут в нескольких местах. Взглянув на его людей, я увидел, что у многих перевязаны головы, а лица покрыты синяками и шрамами. И свита такого прославленного аристократа обычно составляла бы по меньшей мере сотню воинов, а я насчитал только около пятидесяти.
«Тяжёлая, а может и проигранная битва», заключил я, снова посмотрев на Альтерика. «Человек, переживший почти смертельную стычку, часто склонен размышлять над своими ошибками».
— Как я понимаю, милорд, недавно вам довелось повстречаться с ордой Самозванца, — заметил я, чувствуя, что сейчас не время для осторожности.
Он ответил быстро и без тени обиды:
— На самом деле, мастер Писарь, скверная стычка с личной гвардией герцога Альтьенского. По всей видимости, они называют себя Серебряные Копья. Два дня назад наткнулись на них дождливым вечером. Я оказался в нескольких шагах от самого герцога, но этот гад ускакал, избежав петли.
— Очень жаль, — сказала Эвадина. — Если б герцог Галтон был захвачен или убит, то всё могло бы решиться без кровопролития.
— К несчастью, я сомневаюсь, что это было бы возможно, — ответил ей отец. — Орда Самозванца удвоилась с тех пор, как он пересёк границу, так что контингент герцога составляет едва ли четверть его сил. Оказывается, множество недовольных керлов только и ждали дня, когда свинья-узурпатор снова поднимет своё знамя.
— Безнадёжных всегда искушает обещание надежды, — ответила Эвадина. — Даже если она очевидно ложная. За моей спиной идут больше десяти тысяч истинных ковенантеров, отец. Скажи, где узурпатор, и мы быстро всё закончим.
От страсти в её голосе Альтерик нахмурился, напомнив мне, как много лет отец и ребёнок были разобщены. Пускай он и жаждал прощения дочери, но мне пришло в голову, что по-настоящему он её не знал. Для него она оставалась заблудшей девочкой, которую он когда-то наказывал и избегал, к своему стыду, и я не сомневался, что этот стыд лишь усилился, когда он понял природу Воскресшей мученицы, которой она стала.
— Принцесса Леанора оказала мне честь, назначив меня маршалом королевского войска, — осторожным тоном проговорил сэр Альтерик. — Наши патрули докладывают, что Самозванец два дня назад остановил свой марш на Куравель. Он разбил лагерь всего в миле от города, в то время как принцесса Леанора собрала восемь тысяч пехоты и тысячу всадников к западу. Лояльные войска из Кордвайна и Шейвинской Марки спешат ей на помощь, но им понадобится несколько дней, чтобы прибыть. Однако… — он помедлил и поёрзал в седле, пристально глядя Эвадине в лицо, — … тут дело не только в продвижении армий. У этого кризиса есть ещё одно затруднение.
— Король, — сказал я.
Рыцарь-маршал склонил голову.
— Именно так, мастер Писарь.