Глядя с надвратной башни на этот натиск, я отметил, что и алундийские аристократы не избежали этого испытания, поскольку насчитал несколько дюжин рыцарей в доспехах среди тащивших лестницы простолюдинов. Поначалу всё пошло плохо для атакующих. Алундийцы этим утром не взяли свои передвижные щиты, а просто на полном ходу побежали к нашим стенам. Поэтому, прежде чем они донесли лестницы до рва, многие пали от болтов и трофейных стрел наших арбалетчиков и лучников. Когда подняли лестницы, началась рутина — убивать первых взобравшихся и сбрасывать их вниз. Тела постоянно падали в ров, лестница за лестницей скидывались со стен, а стоявшие без дела ожидали своей очереди попасть под дождь из стрел. Противостояние длилось почти час, и за это время нашим врагам не удалось достичь успеха ни на одном участке стены. Да, мы растянулись, но и они тоже, и по лестнице за раз могло взобраться ограниченное количество человек.
Несмотря на наш успех, и на ужасные потери наносимые врагу, я не позволял себе иллюзий. Да, стены подвергались постоянному, пусть и безуспешному штурму, но герцог Оберхарт ещё не послал в брешь свои лучшие отряды. Из-за необходимости оборонять стену по всей её длине, мне пришлось оставить лишь небольшой контингент арбалетчиков на участке над брешью. Помимо болтов, они вооружились всей оставшейся смолой и камнями, и я знал, что они нанесут немалый урон, но это не будет похоже на полномасштабную резню предыдущего дня.
Большую часть сражения я оставался на надвратной башне, иногда рискуя бросить взгляд на контингент герцогских воинов, ровными шеренгами стоявших напротив бреши. Вергундийские лучники и алундийские арбалетчики теперь были рассредоточены, но по-прежнему остроглазы, и мне приходилось несколько раз пригибаться. Из этих кратких наблюдений выяснилось, что герцог поднял своё знамя прямо позади воинов, из чего я заключил, что он решил сегодня разделить с ними опасность. По всей видимости, насмешки, брошенные нашим врагам, достигли его ушей и задели его гордость. Он не хотел унижаться согласием на поединок один на один с Эвадиной и вместо этого, видимо, готовился рискнуть своей головой в опасной атаке. Такой поступок отличался удивительной храбростью, достойной моего самого искреннего восхищения, но не милосердия.
Пробежав, пригибаясь, по стене, я высмотрел сержанта, командующего арбалетчиками над брешью.
— Среди них во время атаки будет сам герцог, — сказал я ему. — Большой, плотный мужик в отличных доспехах. Обязательно убейте этого гада.
Сержант, бывший искатель убежища из Каллинтора по имени Прадер, выглядел немного по-злодейски — узкое лицо с маленькими глазками и необыкновенно заострённые зубы, которые он оскалил в полуухмылке:
— А награда-то за это будет, капитан? — спросил он.
— Благословение Леди, — ответил я, а потом придвинулся и проговорил тише: — и серебряный соверен тому, кто его свалит.
Услышав с другой стороны стены новый рёв труб, я сжал рукой закрытое кольчугой плечо Прадера и добавил:
— Если этот знатножопый сдохнет, то всё закончится. Помни это. — Сержант ухмыльнулся ещё шире и отбил костяшками по лбу, а я развернулся и побежал к лестнице.
— Стройся! — крикнул я, добежав до двора, и два отряда вытянулись по стойке смирно. — Они уже идут, и прихватили с собой герцога. Устроим-ка ему тёплый приём, а?
Я позволил им немного посмеяться, а потом выстроил таким же полумесяцем, как и днём ранее, и после этого подошёл к Уилхему.
— На этот раз всё будет не как вчера, — практически прокричал я ему из-за окружающего грохота битвы. — Какое-то время мы продержимся, убьём, сколько сможем, но рано или поздно придётся отойти в башню. — Я показал на Эвадину, стоявшую со Вдовой возле огороженного загона, который служил теперь конюшней. — Когда отдам приказ, задачей Гвардии будет увести её в башню, чего бы это ни стоило. Тащите её, если придётся.
Уилхем глянул в сторону Эвадины и начал было кивать, но замер, и его глаза расширились.
— Только не опять, — выдохнул он.
Повернувшись, я увидел, как Эвадина выводит Улстана из конюшни, а конь уже осёдлан и снаряжён к битве толстым стёганым одеялом, которое укрывало его от шеи до крупа. К тому времени как мы с Уилхемом подбежали к ней, она уже взобралась на жеребца и направила его к подъёмному мосту.
— Миледи… — начал я, встав на пути Улстана.
— Не беспокойтесь, капитан, — оборвала она, застёгивая ремешок на шлеме. — Будьте уверены, я знаю, что делаю.
— Герцог, — выпалил я, осознав, что мне сложно составить связное предложение из-за полного смятения и нарастающего страха. — Брешь…