— Чувствительные?! — взорвался Джек. — Такие же чувствительные, как моя задница! — Он вскочил. — С меня хватит! — прорычал он. — Я сыт по горло твоим трусливым либерализмом, Джейн. Эти «чувствительные молодые люди» — бандиты, они крушат наш дом.
— Да, но…
— Никаких «но»! — яростно отрезал Джек. — Ты совсем из ума выжила, Джейн, — рявкнул он. — У тебя вконец крышу снесло! Я положу этому предел… немедленно!
Он бросился вниз по лестнице, распахнул дверь гостиной и застыл на месте.
— О боже! — Перегнувшись через перила, мы видели, как он стонал и качал головой. — О боже! — повторил он. И откуда-то издалека до нас донесся рев сирен, который становился все громче. — О боже! — воскликнул Джек в третий раз, потом включил свет и гаркнул: — Так, быстро, выметайтесь отсюда!!! — Музыка смолкла, и несколько парней порскнули из дома, как крысы из горящего амбара.
Вечеринка подошла к концу. Кареты поданы. Наконец и мы с Джейн отважились спуститься и оценить нанесенный ущерб.
— О нет, — прошептала Джейн. — О нет.
Зеркало над каминной полкой покрылось паутиной трещин. Бледно-зеленый диван был залит красным вином. Шторы порваны в трех местах, ковер прожжен сигаретными окурками. Картины, как пьяные, накренились под странным углом, кованая люстра была наполовину вырвана из потолка. И самое худшее, мозаичный столик Джека валялся на другом конце комнаты: одна ножка отломана, изящная столешница в виде шахматной доски расколота пополам.
— Вон! — орал Джек.
Пит и Уэйн поспешно заковыляли к выходу, но Джек схватил их за шиворот.
— А вы двое поможете мне убрать этот свинарник! — проскрежетал он, держа их на расстоянии вытянутой руки, будто бешеных псов. — Если откажетесь, я сдам вас полиции. — Тут вой сирен прекратился, и полицейские авто притормозили около дома, разгоняя мрак голубыми мигалками.
— Ну, так что? Отправитесь в полицейский участок или поможете мне разгрести помойку? — ехидно осведомился Джек.
— М-м-м… мы вам поможем, — промямлил Уэйн.
— Да, поможем.
— Что вы сделаете? — Джек кипел от злости.
— Поможем вам, сэр! — вытянулся в струнку Уэйн. Джек отпустил юнцов, вышел на улицу и что-то объяснил полицейским. Мы думали, те захотят зайти в дом, но через две-три минуты блюстители порядка уехали. Из сада в дом просочились еще два недоросля, а также Топаз и Иоланта, с всклокоченными лохмами, в помятой одежде.
— Господи! — открыла рот Иоланта.
— Боже! — затаила дыхание Топаз.
— Посмотрите-посмотрите, что наделали ваши дружки, — гремел Джек, испепеляя их полным презрения взглядом. — Мы с вашей матерью думали, что приятно проведем вечер с вашими друзьями. А вы подстрекали их вести себя по-свински. Надеюсь, вы собой довольны. Топаз начала всхлипывать. У Иоланты был расстроенный вид.
— И теперь вы обе поможете мне навести порядок. И вы тоже, — бросил он четырем парням. — Ты соберешь пустые бутылки! — приказал он самому низкорослому. — Ты будешь мыть пол. Иоланта, принеси ему швабру! Топаз, — скомандовал Джек, — почисти диван! А ты, — он взглянул на Уэйна, — поможешь мне снять зеркало.
— Да-да, сэр, — пискнул тот. — Извините, сэр… Без обид?
Пока мы убирали, морщась от кислого запаха блевотины и сладкой вони марихуаны, я поглядывала на Джейн. Она была выбита из колеи и не могла вымолвить ни слова. Девицы тоже помалкивали. У них был пристыженный, испуганный вид. Но я заметила еще кое-что. Когда Джек проявил твердость, твердость, которую раньше боялся обнаружить, в их глазах мелькнуло восхищение.
Февраль
— Разумеется, я не против, — сказала Эмбер. — Не глупи, Минти.
— Слава богу! — расслабилась я, ставя подснежники в вазочку. — Не знала, как ты к этому отнесешься, — продолжала я, — но решила, что все равно узнаешь.
Естественно, я спрятала приглашение у себя в комнате. Не ставить же его на каминную полку? Но мне было бы не очень приятно отправиться на свадьбу Хелен и Чарли тайком от Эмбер. Поэтому сегодня утром я решила все ей рассказать. Похоже, она восприняла новость нормально.
— Я и так знала, что они поженятся, Минти. В конце концов, эта твоя Хелен залетела, а Чарли — джентльмен.
— Да. Но они не поэтому женятся. Думаю, они влюблены.
— Что ж, Чарли всегда хотел детей, и теперь его желание исполнится, — вздохнула Эмбер. — Знаешь, он мне не подходит, — сказала она. — Ему не хватало… куража! Теперь до меня дошло. — До нее дошло… Я это уже давно поняла. — Он такой слабак, да к тому же зануда. Что до Хелен, — разглагольствовала она, — могу только пожелать ей удачи. Ты знаешь, что четверть младенцев орут, не переставая, между тремя и четырьмя часами утра каждый день?
— Правда?
— Хуже того, в основном они орут всю ночь!
— О боже…
— Они забирают всю твою энергию, Минти. Весь творческий потенциал. Высасывают жизненные силы. Не говоря уж о том, что на них уходит куча денег.
— Ты всегда говоришь только о том, что они забирают, — тихо заметила я. — Но никогда не думаешь, сколько радости они приносят.
— Нет, не нужны мне маленькие ублюдки, — отрезала Эмбер, взяла Пердиту на руки и стала укачивать. — Ничего хуже и представить нельзя. И это погубит мою писательскую карьеру.
— М-м-м.
— По данным статистики, двадцать процентов британских женщин, рожденных после шестидесятого года, не будут иметь детей, — добавила она. — И я стану одной из них.
— Это свободная страна.
— Знаешь, соседи завели кота, — переключилась Эмбер.
Пердита вытянулась у нее на плече и заурчала.
— Правда?
— Да. Очень симпатичный кот, — добавила она, погладив Пердиту по спинке. — И конечно, я очень вежливо его похвалила. Но на самом деле наша Пердита в сто раз красивее. И в тысячу раз умнее. У них тупой кот, точно. Никакого сравнения. Я тебе показывала, что умеет Пердита? — оживилась Эмбер. — Смотри внимательно!
С кошкой на левом плече Эмбер пошла в гостиную и вернулась с мотком розовой шерсти. Опустила Пердиту и бросила клубок на пол. Быстрее молнии Пердита прыгнула и сжала клубок когтями.
— Фантастика, — затаила дыхание Эмбер. Глаза ее были как блюдца.
— О да, — кивнула я.
— У нее такая потрясающая реакция, ты не представляешь. По-моему, она опережает в развитии всех кошек своего возраста. Правда, лапочка? Мамочка говорит, что ты у нас умница, ты у нас красавица, ты у нас самая лучшая кисуля в мире.
— Меня сейчас вырвет, — скривилась я.
— Нет, правда, Минт, у нее невероятно высокий коэффициент интеллекта. — Эмбер заглянула в большие изумрудные глаза Пердиты. — Хочешь еще молочка, лапочка? — засюсюкала она.
Фу! Эмбер постоянно возилась с кошкой, но, по крайней мере, та поправилась. Чуть прибавила в весе и выросла больше чем на дюйм. Осунувшаяся мордочка округлилась, а шерстка заблестела, как гагат. Всего лишь за месяц она окончательно освоилась. Днем сидит у Эмбер на коленях, пока та пишет или читает, и с довольным видом втягивает и выпускает когти. Ночью спит на кровати кузины, свернувшись вокруг ее головы, как чалма. Ни на шаг от нее не отходит. Несмотря на все наши попытки разыскать хозяев животного, никто так и не объявился. И слава богу, потому что Эмбер от него без ума.
— Он мой ваб! — воскликнула Мелинда.
— Кто? — не сообразила я и поморщилась: какая мне разница? Опять втянулась в ненужный разговор. Я не отступала от своей новогодней клятвы больше не потакать и не помогать Мелинде.
— Вобевт, — ответила она, помахивая его последним письмом. — Гововит, он мой ваб. По квайней меве, так он пишет. Умова, пвавда?
— Что думает по этому поводу твой муж? — съязвила я.
— А, ничего, — ответила она. Скорее всего, так оно и было.
— Интересно, что он за человек. Не твой муж, — быстро поправилась я. — Роберт, твой поклонник.
— Не знаю. Навевное, жутко симпатичный, — предположила она. — Может, мне с ним встветиться?
— Я бы на твоем месте этого не делала. А вдруг он серийный убийца?
— О, Минти, не глупи! — Мелинда тихонько захихикала и сменила тему: — Я тут с этим евво совсем запуталась. Единая еввопейская валюта: за и пвотив. Может, подскажешь, кто за, кто пвотив?