«Светящиеся обручи! Штука – фунт!» – выкрикивал торговец. Шоу закончилось, все свистели и хлопали в ладоши.
– Хочешь обруч? – спросил Джо.
Я кивнула. Положив деньги в ведерко, он выбрал разноцветный фосфоресцирующий обруч, похожий в его руках на маленькую радугу.
– Держи! – Джо соединил концы и надел светящийся ободок мне на голову.
– Ты – как Титания, – улыбнулся он.
Мы повернули обратно и направились вниз по склону холма.
– Которая влюбилась в осла?
–Да.
– И что там дальше было? Я уже не помню.
– Одурманенная любовью, Титания совсем утратила рассудок, не замечала даже, что предмет ее воздыханий на самом деле осел. А когда поняла ошибку, то, естественно, пришла в ужас.
– Еще бы.
– Но все кончилось хорошо. И все герои нашли свою любовь.
– Как мило. Жаль, что в жизни так не бывает.
– Почему же, – не согласился Джо. Мы подошли к калитке моего дома. – Господи, что это за шум? – Из квартиры доносились крики и пение.
– Это Эмбер, ее попугай и... хм – да, точно! – Пласидо Доминго. Я бы пригласила тебя зайти, – добавила я, – но думаю, сейчас не самый подходящий момент... – Тут, к моему изумлению, Джо обнял меня и поцеловал в щеку.
– Надеюсь, мы еще увидимся, Минти, – произнес он.
Увидимся? Зачем? К этому моменту я была окончательно сбита с толку. Как же Хелен? И почему сегодня вечером он не с ней? Может, как раз сейчас и отправится? «Может... может, мне не нужно быть с ним такой „милой»? – подумала я. – Может, нужно просто взять и спросить напрямую?»
– Джо, можно спросить тебя кое о чем? – с сомнением в голосе выговорила я. – Мне это весь вечер не дает покоя.
– Спрашивай о чем хочешь.
– О'кей. Хм, ты... – Я засмеялась и отвела глаза. – Чувствую себя полной идиоткой. – Собравшись с духом, я предприняла новую попытку: – Вы с Хелен встречаетесь?
– С Хелен? Нет, – ответил он. – Мы просто друзья.
– А... – Тогда с какой стати она со мной скрытничает?
– Хелен – прекрасная девушка, – заметил Джо.
– Да, – согласилась я. – Знаю.
– Она мне очень нравится.
– Мне тоже. Просто Хелен уже давно не звонила. Совсем меня запутала. Такое бывает, только когда она с кем-нибудь встречается. Я думала, этот кто-то – ты.
– Нет! Почему подобное вообще пришло тебе в голову?
– Когда мы познакомились в Париже, ты попросил мой номер телефона, – лепетала я, теребя шарф.
–Да.
– И я отказала, потому что – ты только не обижайся, Джо, – не хотела ходить на свидания...
– Минти, – прервал он, прежде чем я успела вымучить из себя признание, что в то время мне и смотреть не хотелось на мужчин. – Минти... – повторил он.
–Да.
– Кажется, ты все неправильно поняла. Я вовсе не собирался звать тебя на свидания.
– О!
– Просто пытался быть... дружелюбным.
– Понимаю...
– Я очень дружелюбный парень, видишь ли. Ау тебя был такой грустный вид.
– Да, мне было грустно, – со вздохом созналась я.
– А нам с Пьером потребовались партнеры для игры в настольный футбол. Вы с Хелен показались нам очень симпатичными.
– Понятно.
– И я, когда просил твой номер, просто надеялся, что мы станем друзьями. Понимаешь?
– Да. Теперь понимаю.
– К тому же, Минти, – ты только не обижайся – я не стал бы встречаться с тобой и за миллион долларов.
– Почему же?
Он серьезно на меня посмотрел:
– Из-за того, что тебе пришлось пережить. Ты еще не готова.
– Не готова?
– Нет. Думаю, совсем не готова. Как-то я встречался с женщиной, которая недавно пережила разрыв, – объяснил он. – Ей пришлось несладко. Она меня очень больно обидела. Это был кошмар. И я поклялся, что больше никогда не повторю ошибку.
– Понятно.
– Слишком много ненужного багажа, Минти. Я понял это на семинаре.
– Да, конечно, но...
– Прежде чем снова ходить на свидания, ты должна исцелиться, зализать раны.
– Согласна, – кивнула я. Он уже начал меня слегка раздражать.
– Должна сделать еще один шаг вперед.
– Да-да, я знаю.
– Но я с удовольствием увижу тебя еще раз – в качестве друга. – Вот как. – Знаешь, я страшно обрадовался, когда увидел тебя на семинаре. Можно кое в чем признаться?
– Валяй.
– Только дай слово не зазнаваться.
– Обещаю.
– Ну... по-моему, ты отвратительная старая крыса.
Вопреки всякой логике мне вдруг стало так здорово, будто я нырнула в бочку с расплавленной теплой карамелью.
– Спасибо, – потупилась я смущенно. – Ты тоже мне отвратителен.
– Серьезно?
– Разумеется. – Господи, до чего же он симпатичный!
– Значит, будем друзьями, Минти?
– Да, – вздохнула я. – Будем друзьями.
– Хорошо. Просто замечательно. Ну, мне пора, – улыбнулся Джо и ушел. И когда он исчез за углом, я вдруг ощутила острый укол сожаления.
– А тепевь погововим о семейных пвоблемах, – объявила Мелинда в микрофон. Дело было во вторник. – Гость студии – Майк Хант...
– Майкл, а не Майк! – рассвирепел Джек. – Я же просил ее!..
– ...новый министв по делам семьи. Итак, Майк, не могли бы вы вассказать нашим звителям – пвос-тите! я хотела сказать: слушателям, – как надеетесь улучшить положение семьи?
Мы были в прямом эфире. Уэсли – выпускающий, Джек – на контроле, я лихорадочно монтировала репортаж, то и дело поглядывая на часы. Мы вышли в эфир в два, прошло уже двенадцать минут, а репортаж, который я редактировала, должен был прозвучать в два пятнадцать. Я ощущала противную слабость в коленях, пульс частил. Прокрутив пленку вперед, я нашла нужное место и вырезала кусок. «Будь проклят этот Уэсли! – думала я, в панике перематывая кассету, кромсая и склеивая пленку. – Он снова воспользовался моей бесхребетностью. Когда же я начну применять знания, полученные на семинаре?» Часы неумолимо тикали. Добравшись до конца, я снова отмотала пленку на начало – убедиться, что все в порядке.
– Готово! – прерывисто дыша, сообщила я и стянула наушники.
– Спасибо, – промямлил Уэсли, сидевший за пультом с кучей мигающих лампочек и переключателей. – Шумы убрала?
– Да. Все гладко, без сучка, без задоринки.
– О, спасибо, Минт! Господи, опять не уложился, – простонал он. Ничего необычного. Уэсли взглянул на секундомер. – М-м-м... сколько будет одна минута двадцать секунд плюс две минуты пятьдесят три секунды?
– Четыре минуты тринадцать секунд, – подсчитала я.
– Разумеется, правительство лейбористов глубоко обеспокоено проблемами семьи, – послышался голос достопочтенного Майкла Ханта. – Именно поэтому мы собираемся обязать пары, подающие на развод, обращаться к психологу. Что касается матерей-одиночек, мы твердо стоим на том, что налогоплательщики не должны нести за них ответственность.
– Пвавильно! – встряла Мелинда. – Я тоже бевеменна, мистев Хант...
Он окинул взглядом ее необъятный живот:
– Вижу.
– Еще минутку, Мелинда, – шепнул Уэсли в наушники по обратной связи. Она кивнула, что слышит.
– ...но я не мать-одиночка. Я замужем. Мой муж Воджев – бивжевой маклев. Но даже если бы я была матевью-одиночкой без гвоша за душой, я бы не стала певекладывать ответственность на чьи-то плечи.
– Как же! – воскликнула я.
– Я тяжело ваботаю, чтобы себя обеспечить, я сама завабатываю на жизнь...
– Не без помощи дяди Перси, – вставил Джек.
– ...потому что думаю, это пвавильно. И буду пводолжать ваботать до конца свока, – продолжала она. Ее понесло: – Мой вебенок должен появиться на свет не ваныпе, чем чевез тви недели, но я намевева-юсь... – Внезапно Мелинда глотнула воздуха, и уровень звука на мониторе подскочил, как ломтик хлеба в тостере. Она сжала губы, выпучила глаза, сморщилась, как старая простыня, и завопила: – А-а-а!
– О боже! – простонал Джек, вскакивая с места.
– Боже милостивый! – выдохнул министр.
– О-о-о! – верещала она. – У меня отошли воды!