«Неужели это так просто?» — Её глаза следили за прохожим, который медленно шёл вперёд, наклонив голову против ветра, глубоко закутавшись в свой плащ. — «Так легко пройти путь от агента реформ до шпиона раскольников?»
У неё не было ответа… но она была уверена, что Бог мог бы понять.
.II.
Плес Белой Лошади и Королевский Дворец,
Город Менчир,
Лига Корисанда
Белые паруса шхун рассекали голубые воды Плеса Белой Лошади, словно спинные плавники кракенов, приближающихся к своей добыче.
Они несли новый флаг Имперского Черисийского Флота, но над единственной лёгкой галерой, отчаянно мчавшейся перед ними, развевалось зелёно-золотое знамя Церкви. Три шхуны отреагировали на вид этого флага примерно так же, как настоящие кракены отреагировали бы на кровь в воде, и лидирующий преследователь уже успел расчехлить своё погонное орудие. С его бака вырвался клуб серо-белого дыма, и тонкий фонтан брызг поднялся прямо перед галерой.
Убегающее судно проигнорировало требование остановиться, и шхуна выстрелила снова. На этот раз, выстрел был не предупредительный. Четырнадцатифунтовое ядро обрушилось на корму галеры, и полетели щепки. Один из спутников шхуны тоже начал стрелять, и вокруг хрупкого корпуса беглеца разлетелось ещё больше брызг. Ещё через пятнадцать минут — и, как минимум, ещё три прямых попадания — галера, наконец, покорилась неизбежному. Её парус опустился, и вместе с ним опустился гордый золотой скипетр Церкви Господа Ожидающего.
Это была сцена, ставшая необычной в водах у острова Корисанд только потому, что там оставалось так мало добычи для Черисийского Флота, чтобы преследовать её. За последний месяц ни один корабль под корисандийским флагом не был в безопасности. Флотские крейсера, такие как эти шхуны — и несколько капёров — с мётлами, привязанными к их мачтам, очистили море от кораблей Гектора Корисандийского. Немногочисленные торговые суда, всё ещё ходившие под корисандийским флагом, теснились в гаванях — предпочтительно нейтральных, когда они могли их найти, куда Черисийский Флот не мог послать за ними экспедиции дабы захватить их — в то время как корабли Корисандийского Флота ждали, чтобы защитить свои якорные стоянки от неизбежного нападения.
Даже когда шхуны подошли к своему трофею, стоящие на их палубах могли бы увидеть полдюжины столбов дыма, поднимающихся над корисандийским берегом, где флотские десантные отряды, прикрываемые морской пехотой, деловито жгли военно-морские склады, лесопилки, склады, мосты на трактах и всё, что имело хоть малейшую военную ценность по всему побережью Герцогства Менчир. В нескольких местах десантные отряды столкнулись с гарнизонами или батареями. Когда это случалось, они просто отступали, уверенные, что скоро найдут более лёгкую добычу, или же обходили любые батареи, у которых не было поддержки, чтобы захватить их с незащищённой стороны суши. Поскольку Корисандийский Флот был блокирован в портах, даже лёгкие подразделения могли действовать безнаказанно, а ни одно армейское подразделение не могло передвигаться достаточно быстро и далеко по сравнению со скоростью военного корабля, или перехватить десантный отряд, прежде чем он снова высадится. Войска князя Гектора никак не могли предотвратить или хотя бы серьёзно затруднить наступление черисийцев, и каждый день его побережье кровоточило сотнями крошечных ран.
— …положите конец этому… этому пиратству!
Говоривший свирепо посмотрел на адмирала Тартаряна, и граф напомнил себе, что не стоит отвечать ему таким же взглядом. Не то чтобы у него были какие-то конституционные возражения против того, чтобы выпустить немного воздуха из этого напыщенного болтуна. Что именно, по мнению его и других собственников, испытавших… неудобства от своих черисийских посетителей, Тартарян мог бы сделать с их проблемами, от него ускользало. С другой стороны, он предположил, что было неизбежно, что он, как командир Корисандийского Флота, будет выступать в качестве адресата их гнева.
«Что я должен сделать, так это сказать им, что все вопросы — к Кайлебу», — с горечью подумал он. — «К сожалению, это не очень практичный ответ».
— Я понимаю, что ситуация плохая, — сказал он вместо этого, обращаясь ко всей делегации, собравшейся в его кабинете. — К несчастью, всё, что я могу сказать вам сейчас, это то, что, скорее всего, будет ещё хуже, прежде чем станет хоть как-то лучше.
— Но…! — начал жалобщик, размахивая обеими руками в воздухе.