Он пристально вгляделся в глаза Шумея, и молодой человек кивнул.
— Вы, конечно, правы, сэр. — Он постучал пальцем по лежащему перед ним листу с записями. — Если вы дадите мне несколько минут, я подготовлю черновики писем для вашего одобрения, перед тем, как мы их зашифруем.
Май, 893-й год Божий
.I.
Перевал Талбора,
Горы Тёмных Холмов,
Лига Корисанда
Сэр Корин Гарвей, пригнувшись, осторожно пробирался к передовому редуту.
Идти так далеко вперёд при свете дня было рискованно, хотя это не было тем соображением, которое занимало бы его мысли всего два месяца назад. Однако теперь, он и солдаты его армии на собственном горьком опыте убедились, что обнаружить себя где-нибудь в пределах тысячи ярдов от черисийского снайпера окажется, скорее всего, смертельно опасно. Даже сейчас, он время от времени слышал отдалённый, отчётливо хлёсткий треск их проклятых дальнобойных ружей, и ему было интересно, есть ли у того, кто сейчас стреляет, цель.
«Возможно. Но не обязательно». — Он поморщился. — «Они сумели внушить нам страх перед своими стрелками на Переправе Хэрила; и стрельба время от времени, возможно даже наугад, это один из способов напомнить нам, убедиться, что мы не забудем».
«Вряд ли кто-нибудь из тех, кто пережил Переправу Хэрила, когда-нибудь её забудет. Конечно», — кисло подумал он, — «не так уж много осталось тех, кто остался в живых и по-прежнему служит в моей армии. Большинство из тех, кто действительно попал под ружейный огонь черисийских морских пехотинцев — и выжил — стали пленными».
Несмотря на это, верность его людей оставалась непоколебимой. И так же, к его собственному немалому удивлению, они верили в своё командование. В него.
«За это я многим обязан Чарльзу», — уныло подумал он. — «Может, мы и облажались, но без Чарльза и его артиллеристов, мы бы никого не вытащили оттуда. Люди знают это, так же как они знают, что он — и я — никогда даже не думали сбежать сами, пока мы не вытащили всех, кого смогли».
Гарвей лишь жалел, что Дойл не ушёл оттуда до самого конца. Горстка артиллеристов, которым удалось избежать смерти или пленения, рассказывала ему, что Чарльз постоянно переходил от одного орудийного окопа к другому, безрассудно подставляя себя под смертоносный черисийский ружейный огонь, сплачивая своих людей. Он был повсюду, подбадривая и угрожая, сам наводил пушки, даже собственноручно орудовал прибойником на одном из последних орудий, всё ещё ведущем бой, в то время как две трети его расчёта лежало мёртвыми или ранеными вокруг него. Без его примера, солдаты этой батареи сломались бы и бежали гораздо раньше… а доверие, которое войска Гарвея всё ещё готовы были оказывать своим командирам, вероятно, было бы гораздо более хрупким.
Гарвей знал это, но с каждым днём всё больше скучал по Дойлу. Он рассчитывал на острый ум и воображение старика даже больше, чем предполагал до того, как потерял их, и теперь мучительно сознавал их отсутствие. Кроме того, Чарльз был другом.
«По крайней мере, ты знаешь, что он всё ещё жив, Корин», — сказал он себе. — «И, судя по письму Кайлеба, так оно и останется. Это уже кое-что. На самом деле, это довольно много. И у тебя всё ещё есть Алик. Тоже не хухры-мухры, учитывая, что с ним чуть не случилось!»
Разделённый Ветер распознал надвигающуюся катастрофу и попытался что-то предпринять, направив свою кавалерию в черисийский тыл, в брешь, которую они любезно оставили между своими собственными формированиями и лесом, через который они продвигались. К несчастью, черисийцы выделили целый батальон своих адских стрелков, чтобы специально помешать ему сделать именно это. Они спрятали его в ветвях низкорослого леса, который простирался до сельскохозяйственных угодий, окружающих Переправу Хэрила, и имевшего достаточное количество деревьев и подлеска, чтобы сделать их позицию эффективной защитой от кавалерии, и их смертоносный ружейный огонь более чем опустошил передовые эскадроны Разделённого Ветра, когда они попытались проскакать мимо них на помощь пехоте. К счастью, лошади были более опасной мишенью, чем люди, и людские потери Разделённого Ветра оказались не такими серьёзными, как сначала боялся граф. Но они и так были достаточно плохи, а потеря стольких лошадей стала решающей. Лошадь под самим Разделённым Ветром была убита выстрелом, и он вывихнул плечо, когда его конь упал. Но один из его штабных офицеров помог ему взобраться в седло и благополучно вытащил из котла, и, к огромному облегчению Гарвея (и немалому удивлению), граф прекратил своё наступление, вместо того чтобы понести ещё большие потери, пытаясь прорваться.