— Ну ладно, — сказал унтер-офицер солдатам, которых он не отправил с Мантином, — пойдём, разбудим этих ребят.
Император Кайлеб ступил на шканцы «Императрицы Черисийской» и посмотрел на небо. С востока медленно надвигалось похожее на дымку облако, но оно явно было тонким и высокоидущим, а не теми грозовыми тучами, которые были слишком обычны в предыдущую пару месяцев. Звёзды продолжали сиять над головой, но эти тонкие полосы облаков были светло-серыми, как будто солнце начало выглядывать из-за края мира, и ночь испытывала то чувство, которое рассвет посылает впереди себя. Капитан Жирард и его офицеры отошли от императора на почтительное расстояние, когда он подошёл к поручням и посмотрел назад. КЕВ «Неустрашимый» следовал в кильватере флагмана, и теперь его было определённо легче увидеть, чем раньше.
Пока не появился император, капитан Атравес тихо разговаривал с капитаном Жирардом. Теперь же сейджин кивнул Жирарду и, пройдя по палубе, встал позади Кайлеба, заложив руки за себя за спиной в позе почтительного ожидания.
Император закончил свой осмотр неба, моря и ветра, затем повернулся к своему личному оруженосцу.
— Всё нормально? — тихо спросил он.
— Нормально, — согласился Мерлин, так же тихо, с лёгким поклоном.
Ни один человек со слухом, менее острым, чем у Мерлина, не смог бы расслышать этот разговор сквозь неизбежные фоновые шумы парусного корабля, идущего по морю. Впрочем, никто не должен был слышать, и каким-то образом, даже нисколько не изменившись, выражение лица Кайлеба, казалось, просветлело.
Выражение лица Мерлина не изменилось, но он уже знал ответ на вопрос Кайлеба. Отправленные на лодках отряды разведчиков-снайперов были тщательно проинструктированы о том, куда именно они должны отправиться, как только они высадятся на берег. Что касается генерала Чермина и его офицеров, они были отправлены на предполагаемые наблюдательные посты — места, в которых, как решил император Кайлеб, он мог бы выставить часовых для наблюдения за своим морским флангом, если бы он был сэром Корином Гарвеем и в особенности чувствовал себя параноиком.
Некоторые морпехи считали, что меры предосторожности императора были чрезмерными. Другие в душе задавались вопросом, достаточно ли у их императора, несмотря на всю его адмиральскую доблесть, намётан глаз сухопутчика, чтобы выбрать по карте настоящие наблюдательные пункты. Однако любая из этих сомневающихся душ была достаточно мудра, чтобы держать своё мнение при себе. А Кайлеб немного прикрыл себя, проведя два дня на борту одной из флотских шхун, взгромоздившись на её фор-марс — к немалому беспокойству её шкипера — и лично обозревая береговую линию сквозь подзорную трубу. Шхуна явно находилась в «обычном патрулировании», без украшенного короной личного штандарта, который официально указывал на присутствие императора на борту, и Кайлеб со всей ответственностью исписал целый блокнот заметок. Никто другой не должен был знать, что содержание этих заметок на самом деле было продиктовано ему сейджином, который сидел рядом с ним (якобы для того, чтобы убедиться, что император не сделает ничего глупого, вроде запутывания в собственных ногах и оставления большого грязного пятна на палубе шхуны).
Как оказалось, Корин Гарвей на самом деле был достаточно «параноиком», чтобы организовать наблюдательные посты. Он слишком хорошо осознавал, на какой риск пошёл, утверждая передовые позиции на Перевале Талбора, и знал, что может произойти, если в его тылу высадится достаточно большой отряд. Однако, он не собирался позволять Кайлебу проделать что-либо подобное и расставил целую сеть взаимосвязанных наблюдательных постов, которая протянулась почти на пятьдесят миль к западу вдоль побережья Менчира от окончания Гор Тёмных Холмов. Каждый из этих постов был оборудован сигнальными флажками, а в центральных точках были установлены семафорные мачты. Он выискивал самые высокие точки господствующих высот, какие только мог найти, чтобы предоставить своим наблюдателям наилучший визуальный контроль над водами Плёса Белой Лошади, и, учитывая относительно низкую скорость даже черисийских галеонов, эти наблюдатели предупредили бы его минимум за шесть часов до начала высадки противника.