Конечно, они зависели от дневного света. Если бы черисийцы были достаточно уверены в себе, чтобы рискнуть высадиться, приблизившись к берегу под покровом темноты и начав высадку с первыми лучами солнца, они могли бы вырвать у часовых Гарвея эту полудюжину часов подходного времени. Но дозорные всё равно были бы в состоянии послать ему предупреждение задолго до того, как первые черисийские морпехи смогли бы добраться до южного конца Перевала Талбора, особенно без кавалерии. Вывести свою собственную пехоту с перевала до того, как черисийцы смогут запечатать его за ним, было бы более рискованным предложением в таких условиях, но он поставил кавалерию графа Разделённого Ветра прикрывать ему спину.
В общем, у него были достаточные основания быть уверенным, что любые черисийцы в ближайшей окрестности будут к востоку от него, и он планировал держать их там. Если им всё же удастся вытеснить его фланговым ударом из Талбора, он намеревался как можно быстрее отступить к Менчиру и обширным оборонительным сооружениям, строительство которых вокруг столицы контролировал его отец. В конечном счёте, любая выжидательная игра была в пользу Корисанда, особенно теперь, когда Каменная Наковальня знал о черисийских ружьях и начал делать их копии. Единственное, чего Корисанд не мог себе позволить — это уничтожение или нейтрализацию полевых войск Гарвея, и Гарвея совершенно не волновала вполне реальная возможность того, что кто-то может усомниться в его храбрости из-за отступления с одной сильно укреплённой позиции на другую перед лицом армии, немногим более чем вдвое превосходящей его собственную.
К несчастью для сэра Корина, он понятия не имел о разведывательных возможностях, которые Мерлин Атравес сделал доступными Кайлебу Армаку. Мерлин присутствовал на его штабных и офицерских собраниях, наблюдал и анализировал каждого из его командиров, изучал их сильные и слабые стороны. Он — и Кайлеб, основываясь на его отчётах — точно знал, почему Гарвей отдал те распоряжения, которые отдал, и, в общем-то, Кайлеб, вероятно, отдал бы такие же в тех же условиях. Но император также знал из отчётов Мерлина, что в структуре командования Гарвея есть потенциально фатальный изъян, и именно по этой причине он приказал Мерлину уточнить позиции каждого из корисандийских наблюдательных постов. Мерлин также вычертил их линии связи и определил расположение семафоров, образующих центральные узлы этих линий. А располагая этой информацией, Кайлеб спланировал ночные высадки, в результате которых сержант Уистан и его товарищи высадились на берег.
Он был очень осторожен при выборе некоторых «потенциальных наблюдательных постов», где, на самом деле, никто никогда не был размещён. И он был столь же осторожен, чтобы не выбрать таких, которые действительно существовали, но которые сообщали через один из центральных узлов, а не имели прямой сигнальной линии с армией Гарвея. Ему одинаково не подходили как безошибочно направленные атаки на каждый наблюдательный пункт, так и атаки один или два раза не увенчавшиеся успехом. Оставалось надеяться, что никто не заметит, что те посты, которые он пропустил, «совершенно случайно» оказались неспособны рассказать кому-либо, что они видели посредством сигналов. Бегуны оставались проблемой, с которой он ничего не мог поделать, но для того, чтобы кто-то из уцелевших позиций смог передать новости Гарвею, требовалось как минимум несколько часов… и это предполагало, что упомянутые бегуны поняли, что случилось, и направились прямо к Перевалу Талбора, вместо того чтобы сначала сбегать и проверить, почему ретрансляционный пост, которому они семафорили, не подтвердил приём их сигналов.
Это не было идеальным решением проблемы. Это было просто решение, которое не мог предвидеть даже самый мудрый и хитрый из вражеских командиров.
«Гарвей достаточно хорош и заслуживает чего-то получше этого», — подумал Кайлеб. — «Это похоже на мошенничество. Но, как говорит Мерлин, если я не жульничаю, то недостаточно сильно стараюсь».
Император повернул голову, чтобы ещё раз окинуть взглядом восточный горизонт. Небеса определённо начинали светлеть, а за кормой «Неустрашимого» стали видны остальные галеоны. Он решил, что к тому времени, как штурмовые лодки доберутся до берега, света будет достаточно, и направился через широкие шканцы к капитану Жирарду. Стук его каблуков по блестящим от росы доскам был единственным звуком, не рождённым ни ветром, ни морем, и флаг-капитан пришёл в почтительное внимание, когда Кайлеб остановился перед ним.