«Что ж, Корин, возможно, прав», — неохотно согласился Разделённый Ветер. — «Я всё ещё думаю, что он слишком остро реагирует на случившееся на Переправе Хэрила, но я готов признать, что могу ошибаться на этот счёт. Но даже если я ошибаюсь, у этих ублюдков нет ни одного копейщика. Если только они подойдут достаточно близко…»
— Милорд.
Разделённый Ветер вздрогнул и перестал заниматься самоанализом, так как к нему трусцой подбежал Галван.
— Да, Нейтин?
— У них два батальона по эту сторону опушки леса. Ещё один только начинает выходить, но они позволили интервалу между ним и двумя другими растянутся до более чем трёхсот ярдов.
— В самом деле? — Глаза Разделённого Ветра блеснули, и Галван улыбнулся.
— Да, милорд. И их головной батальон направляется прямо на нас. Наши пикеты отступают перед ним, как вы и приказали. Это их стрельбу вы можете слышать. — Он дёрнул головой в направлении щёлкающих ружейных выстрелов. — Они тоже держатся на расстоянии, именно так, как предположительно они и должны были делать, и мы потеряли не так уж много людей. Мы потеряли больше дюжины лошадей, но, по-моему, из людей ранены только двое или трое.
— Хорошо! — Разделённый Ветер хлопнул себя по бедру перчатками. — Хорошо, Нейтин!
Граф забрался обратно в седло и оглядел членов своего штаба.
— Джентльмены, я полагаю, что пришло время обескуражить этих людей, — сказал он.
Мерлин Атравес поймал себя на том, что надеется, что бригадир Кларик не был слишком самоуверен.
Два его передовых батальона — Первый Батальон полковника Жанстина и Второй Батальон полковника Рейзингира, которые вместе составляли Первый Полк Третьей Бригады — маршировали прямо по королевскому тракту к Зелёной Долине в такт батальонным волынщикам и с ружьями, висящими через плечо. Хотя их боевые потери были смехотворно малы, заболевания и ранения сократили численность обоих батальонов с номинальной численности в пятьсот человек каждый до общей численности чуть более восьмисот человек. Что для любой армии, использующей силу животных, которую когда-либо изучала Нимуэ Албан, было невероятно низким уровнем заболеваемости. Традиционно, раньше на Старой Земле, особенно в доиндустриальных армиях, потери боевого состава от болезней значительно превышали боевые потери. Только в период Первой Мировой Войны число смертей от вражеских действий фактически превысило число смертей от болезней, но учения «архангела Паскуаля» привели к тому, что уровень гигиены и профилактических мер здравоохранения здесь, на Сэйфхолде, был совершенно иным.
Ничто из этого не меняло того факта, что кавалерия, ожидавшая на дальнем склоне холма, превосходила силы Жанстина и Рейзингира числом примерно пять к одному.
Мерлин взглянул на Кларика, и ему показалось, что бригадира, ехавшего рядом, ничто на свете не заботит. Он остался со штабной группой Жанстина, и если он и был как-то особенно обеспокоен насчёт Разделённого Ветра, то выражение его лица не выказывало абсолютно никаких признаков этого.
Граф Разделённого Ветра сидел в своём седле, наблюдая, как его отступающие кавалерийские пикеты отходят вверх по склону холма по направлению к нему, в точности так, как описывал майор Галван. Длинный пологий склон позади них был усеян телами убитых и раненых лошадей, которые, очевидно, были подстрелены вольтижёрами, двигавшимися в пятидесяти или шестидесяти ярдах впереди основной пехотной колонны, но среди них он увидел лишь несколько человеческих тел.
Его подзорная труба показала ему черисийцев, марширующих со своими ружьями, висящими через плечо. К его немалому удивлению, они шли с примкнутыми штыками, что было более чем странно. Штыки были последним рубежом обороны мушкетёров и, в лучшем случае, неуклюжей заменой настоящих копий. Хуже того, люди с круглыми рукоятками штыков, засунутыми в дула мушкетов, не могли ни стрелять, ни перезаряжать оружие, так о чём же вообще могли думать черисийцы?