«Очевидно, нет», — язвительно подумала она. — «Но это точно не разбивает мне сердце. Если и есть какие-то черисийские дворяне с манией захвата власти, это должно по крайней мере гарантировать, что они не думают, что могут заключить какую-то сделку с моей идиотской аристократией!»
На самом деле, она уже повидала довольно много громогласных черисийских пэров. Очевидно, для них тактика Палаты Лордов тоже не стала полной неожиданностью. Не то чтобы предвидение этого сделало черисийцев менее… раздражёнными, когда их ожидания подтвердилось. И не то чтобы осознание того, что Чёрный Конь скакнул слишком быстро, делало его слова хоть немного менее раздражающими для Шарлиен.
Он и его союзники завернули своё предложение в камуфляж её собственного и Кайлеба настойчивых требований о том, что не должно быть никаких «старших» или «младших» партнёров при слиянии их двух королевств. Если Чизхольм и Черис действительно собираются слиться в единое целое, аргументировал Чёрный Конь, то национальных границ, некогда разделявших их, больше не будет. Все их пэры должны считаться членами единого объединённого пэрства, так же как все простолюдины из обоих ныне юридически покойных королевств должны иметь право на избрание в новую Палату Общин. И если это так, то, очевидно, места в новой Палате Лордов должны быть распределены строго на основе приоритета титула, независимо от того, был ли это чизхольмский или черисийский титул. В конце концов, разве не всем им суждено стать верными слугами единой, объединённой Короны?
«Совсем как этот лживый кретин», — колко подумала она. — «Но неужели он действительно думает, что этот благородное патриотическое выступление кого-то обманет? Я бы хотел быть «верным» его «слугой»! И у меня где-то есть камера в подземелье, которая бы ему очень подошла. Я уверена, что есть, даже если Кайлеб забыл сказать мне, где она. Может быть, если я спрошу Рейджиса, он сможет…»
— Милорд Спикер, — произнёс ещё один голос, и гримаска Шарлиен немного смягчилась, когда Сэмил Жаксин, герцог Хэллик, попросил слова.
Хэллик был одним из сравнительно небольшой горстки черисийцев, чьи титулы имели преимущество практически над любым чизхольмцем. Действительно, он, герцог Коринфский и молодой герцог Тириенский были тремя из четырёх самых высокопоставленных аристократов всего Старого Королевства Черис, и все трое были выбраны в качестве делегатов, несмотря на тот факт, что молодому Рейджису Армаку, герцогу Тириенскому, едва исполнилось двенадцать лет. Очевидно, выбор был сделан именно потому, что черисийцы ожидали чего-то подобного. Хотя, как довольно противно усмехнулась Шарлиен, тот факт, что регентом молодого Рейджиса был его дед, граф Серой Гавани, вероятно, тоже имел к этому некоторое отношение.
— Его Светлость, герцог Хэллик, слово ваше, — объявил Спикер, и Хэллик серьёзно кивнул в знак благодарности.
— Хотя я чувствую уверенность, что говорю от имени большинства моих собратьев черисийцев — прошу прощения, моих собратьев Старых Черисийцев, ибо, как только что заметил Его Светлость Чёрный Конь, мы все сегодня черисийцы — когда я говорю это, я всем сердцем одобряю готовность наших чизхольмских собратьев-подданных признать, что мы теперь единая Империя, а не отдельные королевства, я боюсь, что герцог Чёрный Конь, возможно, немного забегает вперёд. При всём моём уважении и полном согласии с тем, что Империя уже существует, я хотел бы обратить внимание Его Светлости на брачный договор между Его Величеством и Её Величеством. В частности, я хочу отметить, что в разделе четвёртом сказано, что короны Чизхольма и Черис не будут официально объединены до тех пор, пока их не унаследует наследник Их Величеств. Поскольку каждый патент на дворянство в Старой Черис в настоящее время поклялся верности королю Черис, а каждый патент на дворянство в Чизхольме в настоящее время поклялся в верности королеве Чизхольма, мы не можем, в настоящее время, как бы нам этого ни хотелось, считать их частью единого целого.
Чёрный Конь набычился. Каменный Берег выглядел не намного счастливее, хотя Эдвирд Албейр, граф Драконьего Холма, на самом деле серьёзно кивал, его губы были сжаты в явной задумчивости. С другой стороны, Драконий Холм всегда был более хитрым интриганом, чем любой из двух герцогов.
— На самом деле, — продолжил Хэллик, — если только я не превратно толкую третий раздел брачного контракта, функция этого собрания состоит в том, чтобы организовать наш новый Имперский Парламент с тем, что наиболее точно можно было бы описать как Палату Лордов и Палату Общин, каждая из которых будет состоять из двух частей: членский состав одной будут выдвинут из Старой Черис, а другой из Чизхольма. Все члены этого нового Имперского Парламента будут, конечно, равными коллегами друг другу, независимо от королевства, от которого они выдвинуты, но моё собственное мнение в настоящее время состоит в том, что членский состав этих двух частей в каждой Палате должно определяться парламентом королевства, которое они будут представлять. Я считаю, что в настоящее время было бы самонадеянно с нашей стороны делать какие-либо попытки диктовать любому из этих суверенных органов. Несомненно, это было бы неоправданным посягательством на их прерогативы и древние юридические права и обязанности.