— Для вас, всегда пожалуйста, Ваше Величество. Хотя, как священник, я должен чувствовать некоторое лёгкое беспокойство за состояние вашей души, если вы продолжите увиливать от ответа, как вы только что сделали.
— О нет, Ваше Высокопреосвященство! Вы совершенно не правы. Я вовсе не «увиливала». Я соврала.
— О, так гораздо лучше. — Глаза Стейнейра блеснули. — Или, по крайней мере, более прямолинейно.
— Стараюсь, Ваше Высокопреосвященство.
— В самом деле стараетесь, Ваше Величество, — согласился Серая Гавань. — И если мне будет позволено перевести наш разговор на немного более серьёзную тему, вы правы насчёт того, как хорошо всё прошло сегодня.
— Я знаю. — Шарлиен откинулась в своём кресле, с более серьёзным выражением лица, и кивнула. — Кто-нибудь из вас двоих смотрел на Чёрного Коня после того, как герцог Хэллик отрезал ему ноги?
— Какой очаровательный оборот речи, Ваше Величество, — заметил Стейнейр. Она скорчила ему гримаску, и он улыбнулся, а потом покачал головой. — Вообще-то, должен признаться, что я не смотрел. Могу я спросить, почему?
— Потому что я вовсе не уверена, что его глупость была исключительно его собственной идеей, — сказала Шарлиен. Она поделилась с ними пришедшими ей в голову мыслями о герцоге Озёрного Края, и, когда закончила, первый советник и архиепископ выглядели задумчивыми.
— Очевидно, Ваше Величество, вы знаете и Чёрного Коня, и Озёрного Края гораздо лучше, чем Мейкел или я, — сказал Серая Гавань. — Хотя, конечно, мне бы хотелось думать, что вы правы насчёт этого. Честно говоря, я подозреваю, что армрестлинг ваших чизхольмских дворян довольно быстро начнёт утомлять.
— Может быть, — сказал Стейнейр. — А может быть и нет. Очевидно, если Ваше Величество правы насчёт Озёрного Края, это означает, что нам удалось заполучить союзника в стане врага. С другой стороны, замечание Хэллика о том, что мы едва ли можем диктовать что-нибудь парламенту любого из королевств, не нарушая его прерогатив, было особенно неприятным для Чёрного Коня и его друзей. Не могло случиться так, что вы и он могли бы обсудить это перед завтрашним утренним заседанием?
— Я полагаю, что это вполне возможно, — признался Серая Гавань.
— Мне показалось, что я почувствовал ваше прикосновение. — Стейнейр улыбнулся. — В любом случае, это, вероятно, заставит по крайней мере некоторых из наиболее консервативных товарищей Чёрного Коня серьёзно задуматься о том, хотят ли они подорвать свои собственные прерогативы дома. И должен признаться, что я был весьма приятно удивлён отношением делегатов архиепископа Павла.
— Приятно удивлены? — Шарлиен посмотрел на него.
— Несомненно, Ваше Величество. — Архиепископ склонил голову в сидячем поклоне. — На нескольких уровнях. Прежде всего потому, что я не обнаружил никаких оговорок с их стороны относительно законности нашей ссоры с Храмовыми Лоялистами. Один или два из них, очевидно, имеют серьёзные опасения относительно того, куда именно мы можем зайти в богословском и доктринальном смысле, но они явно поддерживают нашу основную позицию относительно разложения Матери-Церкви. Письма архиепископа Павла совершенно ясно дали понять, что он чувствует то же самое и что он с готовностью готов принять существующую иерархию Церкви Черис и главенство архиепископа Теллесберга, чем не следует пренебрегать. Изумруд уже сделал то же самое, конечно, но, несмотря на помолвку принцессы Марии с молодым Жаном, факт остаётся фактом, что большая часть мира будет видеть Изумруд по существу завоёванной провинцией. Клинтан и Трайнейр смогут довольно убедительно доказать, что Кайлеб принудил Изумрудскую Церковь принять Церковь Черис.
— В случае Чизхольма это не так. Или, по крайней мере, не совсем так. Это делает готовность архиепископа Павла открыто и охотно принять позицию чизхольмской церкви в иерархии Церкви и гораздо более ценной, и более смелой. Он не может спрятаться за угрозой черисийских штыков, не может притворяться, что мы «заставили» его сделать это, и всё же он открыто принял раскол и его последствия. Отношение его представителей убеждает меня, что его письмо также совершенно искренне. Имейте в виду, он уже привлёк моё внимание к нескольким областям в Чизхольме, где потребуется твёрдость и терпение — и осторожность — но в целом ему удалось развеять большинство моих самых насущных опасений.
— На другом уровне, однако, и том, который на самом деле напомнил мне об этом в данный момент, я также читал его инструкции своим представителям, в которых идёт речь об Имперском Парламенте. По сути, им было поручено ориентироваться на меня в политических и светских делах, и он внушил им, что он, как их архиепископ, желает от них, чтобы они помогали Короне любыми возможными способами.