— Полагаю, никто не пострадал, — неохотно согласился Хэрис. Затем он покачал головой и поморщился. — По правде говоря, лейтенант, я не виню ни вас, ни вашего капитана. Имейте в виду, я думаю, что все вы, черисийцы, сошли с ума, но в данных обстоятельствах я, вероятно, сделал бы то же самое на вашем месте.
— Я рад, что вы понимаете, сэр. — Лейтенант слегка поклонился, затем мотнул головой своим морским пехотинцам. Сержант на мгновение вытянулся по стойке «смирно», а затем начал загонять своих людей обратно в катер.
— Надеюсь, вы и ваш корабль благополучно доберётесь до Бухты Швэй, капитан, — сказал лейтенант и последовал за своими морпехами.
Хэрис стоял у фальшборта, наблюдая, как вёсла катера окунулись в воду, а затем резко бросили его обратно к шхуне. Какая-то часть его души почти сочувствовала лейтенанту, но правда заключалась в том, что молодой человек хорошо выполнил свою работу. Он искал в совершенно правильных местах, и он нашёл именно нужные документы и груз, но кто в здравом уме заподозрил бы такую хитрую уловку, рассчитанную исключительно на то, чтобы доставить трёх пассажиров в Бухту Швэй? Сама эта идея была абсурдной.
«Конечно, я полагаю, что вопрос о том, насколько это нелепо, зависит от того, кем являются пассажиры, не так ли?»
Жоэл Хэрис по-волчьи улыбнулся при этой мысли и обнаружил, что впервые в жизни он вполне доволен тем, что командует «Крылом», а не «Тесаком».
.VI.
Дворец Архиепископа,
Теллесберг,
Черисийская Империя
— Ваше Преосвященство, — сказал отец Брайан, — пришла мадам Диннис.
— Конечно, Брайан.
Архиепископ Мейкел встал и, широко улыбаясь, обошёл вокруг стола, в то время как Ашир с поклоном пропустил Адору Диннис через дверь его кабинета. Он протянул руку, и вдова Эрайка Динниса тепло улыбнулась ему в ответ. За несколько месяцев, прошедших с тех пор, как она приехала в Теллесберг, он узнал её гораздо лучше, и не удивился, когда она встала на цыпочки и легонько поцеловала его в щеку.
— Спасибо, что согласились встретиться со мной, Ваше Высокопреосвященство, — сказала она, когда он положил её руку себе на локоть и подвёл к одному из стоящих в кабинете кресел. — Я понимаю, что не так-то легко вписать кого-то в своё расписание за такой короткий срок. Особенно если учесть, что ещё не все проблемы нового Парламента улажены.
Как отметил Стейнейр, она не добавила все детали слияния с другой группой еретиков в Чизхольме в свой список его обязанностей. Это было очень тактично с её стороны.
— Вписать вас в моё расписание никогда не было проблемой, — сказал он ей. — Ну, иногда это может быть немного трудно, я полагаю, но это никогда не бывает нежелательной трудностью.
— Благодарю вас, — сказала она, он внимательно, хоть и ненавязчиво, посмотрел на неё.
Морщины, которые тревога и горе оставили на её лице, стали менее заметными, чем раньше. Они скорее всего никогда не исчезнут полностью, так же, как он подозревал, никогда полностью не исчезнут случайные вспышки печали в её глазах. И всё же в своей новой жизни в Теллесберге она устроилась лучше, чем он был бы готов предсказать. Вполне возможно, к этому имело какое-то отношение решение Кайлеба и Шарлиен поселить её во дворце и сделать официальным членом их собственного домашнего хозяйства, но Стейнейр думал, что больше это было связано с тем фактом, что, впервые в своей жизни, она могла открыто противостоять коррумпированной системе, которая опутала сетями её мужа. Она стала одной из самых громких и эффективных сторонниц неприятия Церковью Черис разложения нынешних лидеров Церкви. Это, конечно, предало её анафеме для черисийских Храмовых Лоялистов, но сторонники Церкви Черис, уже настроенные приветствовать её после того, как они узнали подробности ужасной смерти архиепископа Эрайка, приняла её в свои сердца по её собственному праву, а Шарлиен назначила ей двух личных оруженосцев в качестве меры предосторожности.
— Чем я обязан удовольствию от этого конкретного визита? — спросил он наконец.
— Вообще-то, Ваше Высокопреосвященство, мне нужен ваш совет. Я…
Она замолкла, так как Ардин высунул свою гладкую, круглую, безухую голову из корзины. Адора Диннис была одной из самых любимых людей кото-ящерицы. Он всегда мог положиться на то, что она позволит ему вымогать у неё бесконечные ласки, и потому вскочил и неторопливо пересёк кабинет, чтобы запрыгнуть в её кресло с приветственным мурлыканьем.
«Что ж», — подумал Стейнейр, — «пожалуй, это можно было бы приветствовать. Лично я считаю, что это триумф».