Он поднял глаза, когда к нему подбежал гонец. Он узнал во вновь прибывшем одного из людей Нейлиса Ларака, хотя и не знал его имени.
— Ну? — резко спросил он.
— Их лагерь готов, — задыхаясь выпалил бегун, и в тусклом свете далёких фонарей у ворот на его лице отразилось торжествующее выражение. — Все они — мертвы!
Абилин удовлетворённо хрюкнул. Хотя он не разделял очевидного удовольствия другого человека от смерти людей, которые всего лишь выполняли свой долг, какой бы ошибочной ни была их преданность, по крайней мере, он мог быть уверен, что другая половина телохранителей императрицы не будет копошиться у него за спиной, пока он разбирается с теми, кто перед ним.
— Где Нейлис?
— На подходе. — Дыхание бегуна начало успокаиваться, и он вытер пот со лба. — Мы потеряли несколько наших людей, и он реорганизуется. Он скоро будет здесь.
— Вот и хорошо, — кисло сказал Абилин и махнул рукой в сторону запертых ворот. — Как видишь, мы потеряли больше чем «несколько человек». Я ещё ничего не слышал о других воротах, но чертовски очевидно, что там тоже не удалось прорваться. Похоже, в конце концов, нам придётся сделать это самым трудным способом.
Лицо гонца напряглось, когда он проследил за жестом Абилина и, наконец-то, заметил распростёртые тела своих собратьев Храмовых Лоялистов.
— Чёрт бы их побрал! — злобно прошипел мужчина.
— Что бы мы о них ни думали, они выполняют свой долг так, как его понимают, и выполняют его хорошо, — резко сказал Абилин. Бегун посмотрел на него, и Абилин покачал головой. — Не совершай ошибки, думая о чём-то другом. Если только ты действительно не хочешь умереть здесь сегодня ночью.
— Эдвирд!
Сержант Сихемпер повернулся к прозвучавшему сопрано. Императрица Шарлиен стояла в дверях гостевого дома, полностью одетая, с напряжённым выражением лица, рядом с ней стоял Карлсин Рэйз, и он быстро шагнул к ней.
— Я ещё не знаю, Ваше Величество, — сказал он, отвечая на невысказанный вопрос в её глазах, и его голос был мрачен. — Мы ещё ничего не знаем, но я только что отправил Бриндина к главным воротам, чтобы узнать, не видел ли кто капитана Гейрата, когда ад вырвался на свободу. Судя по звукам, которые я слышал, их должно быть очень много. Я думаю, что они первыми напали на бивак… и я больше не слышу оттуда звуков боя.
Кожа вокруг её глаз напряглась, но она не вздрогнула, и он почувствовал прилив гордости за неё.
— Я думаю, что мы должны были сдержать ворота, иначе они уже были бы здесь, — продолжил он, предлагая ей неприкрашенную правду, — но у нас нет достаточно людей, чтобы помешать им перебраться через стену где-нибудь, если их будет достаточно. Думаю, мы скоро увидим лейтенанта Хаскина. А пока, пожалуйста, оставайтесь внутри. И задуйте так много свечей, как сможете. Я не уверен, что где-то там, на территории, уже нет стрелков, и я бы предпочёл не предоставлять им освещённых окон, в которых они могут видеть силуэты мишеней.
Гром гремел всё громче, быстро приближаясь с запада, и первые, внезапные пелены черисийского ливня обрушились с небес. Чарльз Абилин услышал, как кто-то с отвращением выругался, но сам он тихо прошептал благодарственную молитву, осознав божественное вмешательство им в поддержку. Дождь должен был промочить запалы гвардейских ружей, и, по его мнению, это было самая лучшая вещь из того, что могло случиться.
— Хвала Лангхорну за этот дождь! — рявкнул кто-то ему в ухо сквозь внезапный шум дождя и ветра, словно подтверждая его собственные мысли. Он повернул голову и увидел Нейлиса Ларака.
— Аминь, — горячо произнёс Абилин и наклонился ближе к собеседнику. — Твой гонец сказал, что вы захватили лагерь?
— Зачистили. — Ларак оскалил зубы. — Мы подтвердили количество тел. И насколько я могу сказать, только трое или четверо из них сумели убежать внутрь через двое других ворот.
— И сколько же мы потеряли?
— Я не уверен, — ответил Ларак более резким голосом. — Не считая ваших здесь, больше двадцати, но меньше сорока, я думаю. Через несколько минут я буду знать лучше; мы продолжаем подходить и разбираемся.
Их глаза встретились. Они предвидели потери среди своих, и они и их люди были готовы заплатить любую цену, которую от них потребуют, но потери, столь тяжёлые на столь раннем этапе, были больше чем просто болезненными.