«А то что этот ублюдок он и есть ясно так же точно, как и то, что это ловушка», — мрачно подумал Ящероголовый. — «Это безусловно не какой-то другой торговый корабль, это уж точно! Не тогда, когда он направляется к нам, со всем этим безумием, происходящим сейчас в мире. Вдобавок к тому, что этот идиот на верхушке мачты, возможно, не замечал его приближения в течение дня или двух, он уверен, что у него черисийская схема парусного вооружения».
Говоря по справедливости о его наблюдателе — который в данный конкретный момент находился на удивление низко в списке приоритетов Ящероголового — он знал, что этот человек замёрз, на две трети заледенел, и, без сомнения, был изнурён, ожидая конца своей вахты в вороньем гнезде. Однако он был опытным моряком, а это означало, что его идентификация приближающегося судна как черисийского, была почти наверняка точна. В конце концов, лишь относительно немногие корабли за пределами Черис уже внедрили новую схему парусного вооружения, который Черис начала использовать. «Танцующий Ветер» планировалось переделать под новую схему почти три месяца назад. Так бы и произошло, если бы контакт Ящероголового в Ресмейре не передал потихоньку весть о том, что судоходные посредники Церкви были сдержаны в заключении чартерных контрактов с капитанам кораблей, которые, похоже, слишком охотно перенимают нововведения еретиков.
«Надо было сказать ему, чтобы он пошёл нахрен», — ворчливо подумал Ящероголовый. Конечно, это был толстый фрахт. На самом деле, как он знал, взяток было достаточно, чтобы его гонорар за фрахт — за который он уже взял более чем в два раза больше своей обычной ставки — составлял, вероятно, не более двух третей (если не меньше) от того, что посредники Церкви сообщали Сиону, когда они отправляли свои счета. Но ни один фрахт не настолько толст, чтобы из-за него погибнуть!
Он взглянул на свои собственные паруса — свои неэффективные паруса, по сравнению с охотником, несущимся на него по ветру — и поморщился. Как он уже сказал Хейрейму, не было абсолютно никакого смысла пытаться обогнать другой корабль. И спускать вниз вымпел Церкви тоже не имело смысла, поскольку приближающийся бриг наверняка уже видел его. Не говоря уже о том, что лейтенант Льюк Эйвирс, офицер Храмовой Гвардии, чей отряд был послан приглядывать за сундуками с деньгами, вероятно, найдёт что сказать о любой подобной вспышке благоразумия.
«Полагаю, мне остаётся только надеяться на то, что этот парень не захочет вдобавок ко всему начать войну с Деснейром», — мрачно подумал он. — «И что это достаточно большой шанс!»
— Он под деснерийским флагом, сэр — заметил старший помощник Фитцхью, когда расстояние уменьшилась до тысячи ярдов.
— Да, Тобис, так и есть, — согласился Фитцхью.
— Я просто подумал, что должен указать вам на это, — мягко сказал Тобис Чермин. — Вы же знаете, что в данный момент мы не воюем с Деснейром.
— Я в курсе этого факта, — признал Фитцхью, повернувшись и подняв одну бровь на своего невысокого лейтенанта.
— Ну, я просто подумал, как это здорово, когда есть кто-то, с кем мы не воюем. По крайней мере, пока, — улыбнулся ему Чермин. — Как ты думаешь, это изменится?
— Я не знаю. И, говоря полностью на чистоту, мне, в общем, всё равно, — сказал Фитцхью, поворачиваясь назад, чтобы посмотреть на высокий, барахтающийся в волнах деснерийский галеон. — Во-первых, у Деснейра нет военно-морского флота. Во-вторых, Деснейр уже занят строительством военно-морского флота для этих ханжеских ничтожеств в Зионе, так что мы вполне можем уже быть в состоянии войны с ними. И, в-третьих, Тобис, если они не хотят, чтобы их обобрали, они не должны идти под этим долбанным вымпелом.
Чермин не говоря ни слова кивнул. Практика поднятия церковного вымпела всякий раз, когда судно находилось на службе Церкви, восходила почти к самому Сотворению. Традиционно для этого были очень веские причины, включая тот факт, что только самый отважный — или самый безумный — пират собирался шутить с церковным галеоном. Однако в последнее время, эти традиционные причины были несколько… расшатаны. Казалось, всему остальному миру потребовалось время, чтобы понять, что в наши дни поднятие этого вымпела имеет много общего с размахиванием красным флагом перед великим драконом, по крайней мере в том, что касалось Черис, но Чермин полагал, что старые привычки трудно сломать.