Ну что ж, ему просто нужно принять это. К счастью, у него самого не было близких родственников, ожидавших его возвращения, и большинство его матросов были холосты. Как и Хейрейм, если уж на то пошло. Он всегда мог спросить, не заинтересуются ли черисийцы приобретением одного слегка подержанного деснерийского галеона. Возможно, они даже захотят отказаться от достаточного количества груза «Танцующего Ветра», чтобы позволить экипажу галеона начать новую жизнь под новыми именами где-нибудь далеко-далеко от Деснерийской Империи.
Или мы могли бы уговорить их позволить нам сесть в шлюпки на достаточно долгий срок, чтобы они дали пару бортовых залпов — надеюсь, не фатальных — в корабль. Тогда любой, кто захочет вернуться домой, мог бы отплыть на нём обратно, в то время как те из нас, кто больше заинтересован в том, чтобы увидеть мир поплыли бы вместе с черисийцами. Это должно обеспечить достаточное количество других «похороненных в море» убитых, чтобы никто не комментировал случайность точности черисийцев, который попали только в гвардейцев.
Он пожал плечами. Был только один способ выяснить, какое соглашение может быть возможным, и он поднял свой кожаный рупор.
— Эй, там! — проревел он через вздымающуюся воду. — Мы готовы принять лодку!
.III.
Королевский Дворец,
Город Менчир,
Лига Корисанда
Когда князь Гектор в сопровождении двух своих телохранителей вошёл в маленький зал для совещаний, в нём уже давно горели лампы. Как и всегда, Гектор был безукоризненно одет, но что-то в его внешности говорило о том, что на этот раз он одевался гораздо быстрее, чем обычно. А может быть, дело было просто в том, что люди, ожидавшие его, уже знали об этом.
Быстрым, решительным шагом он подошёл к столу для совещаний и уселся в кресло, ожидавшее его там. Затем он обвёл стол жёстким, мрачным взглядом.
Граф Каменной Наковальни, адмирал Тартарян, граф Корис и отец Марек Халмин, один из старших помощников епископа-исполнителя Томиса, уже сидели, ожидая его. Глаза князя, возможно, на мгновение ожесточились, когда он скользнул взглядом по Халмину, но если это и произошло, он быстро прогнал эту жёсткость и почтительно кивнул старшему священнику.
— Мне очень жаль, что я попросил вас так быстро придти, отче, — сказал он.
— Не беспокойтесь об этом, Ваше Высочество, — ответил Халмин, его лицо и тон были серьёзными. — Козни Шань-вэй никого не ждут, и Писание говорит нам, что новости о них имеют обыкновение приходить в самые неподходящие моменты. Я только сожалею о том, что епископ-исполнитель и отец Эйдрин сегодня вечером уехали из города. Я, конечно, проинформировал их о вашей просьбе с помощью виверны. С ответной виверной, епископ-исполнитель попросил меня сказать, что он и отец Эйдрин отправятся в путь на рассвете. Тем временем мне поручено предложить любую помощь, которую Мать-Церковь в настоящее время может оказать.
— Благодарю Вас, отче. Гектор коротко улыбнулся ему и глубоко вздохнул. — Первое, что, как мне кажется, Мать-Церковь могла бы сделать для нас сегодня вечером, — это попросить Бога и Архангелов вмешаться от нашего имени.
— Конечно, Ваше Высочество. — Халмин сделал знак Лангхорнова Скипетра и склонил голову. — О Боже, мы умоляем Тебя во имя Святых Архангелов Твоих даровать нам силу Твою и истинное знание воли Твоей в этот час испытания. Как учил нас святой Лангхорн, Ты и только Ты — истинное прибежище праведников. Защити нас от злобы и яда Шань-вэй и укрепи нас, когда мы наденем на себя доспехи воинов Твоих против тех, кто может осквернить и бросить вызов Святой Церкви Твоей во имя тёмного Зла. Нет дня настолько тёмного, чтобы Твой свет не смог озарить его, нет врага настолько могущественного, чтобы Твоя сила не смогла подчинить его. Веди нас, направляй нас и сделай нас своим мечом против сил Ада. Во имя святого имени Лангхорна, аминь.
— Благодарю вас, отче, — повторил Гектор чуть мягче и снова поднял голову. Он снова обвёл взглядом стол и остановился на графе Корисе.
— Я так понимаю, ты уже видел депешу Терила, Филип?
— Видел, мой князь. — Выражение лица Кориса было мрачным.
— И что ты думаешь по этому поводу?
— Мой князь, я уверен, что в подобных делах суждения адмирала Тартаряна будут гораздо надёжнее моих.
— Наверное, так оно и есть. Тем не менее, я хотел бы услышать твои мысли, прежде чем мы услышим его. Я с величайшим уважением отношусь к суждениям адмирала, и Ризела, но они оба — профессиональные военные. Я думаю, что тебе, как минимум, может прийти в голову нечто такое, что не придёт в голову им именно потому, что они профессиональные военные. А раз так, я хотел бы услышать это прежде, чем что-то, что они скажут, направит все наши умы в другом направлении.