— Если это окажется именно так, я намерен отрезать и уничтожить все его силы. С этой целью вам приказывается подготовить кавалерийские силы, достаточные для наступления в его тыл и перерезать тракт позади него после того, как он пройдёт лес. Однако я не желаю, чтобы вы вступали в бой с его пехотой, если только он не попытается прорваться мимо вас, чтобы спастись от моих собственных войск.
— Принимая во внимание важность удержания его в неведении о наших собственных позициях, намерениях и силе, я не хочу, чтобы вы выдвигались до рассвета. Вы должны держать тракт под наблюдением, если это вообще возможно, и выступить ему в тыл только после того, как он полностью выйдет из леса, если только я не прикажу иначе. С этой целью, я хотел бы, чтобы силы, которые вы сочтёте достаточными для целей настоящей инструкции, были готовы к выдвижению за час до рассвета, но оставались на своих позициях до тех пор, пока не будут выполнены условия, предусмотренные в вышеупомянутых пунктах.
Он помолчал, раздумывая, стоит ли добавить что-нибудь ещё, потом мысленно пожал плечами.
— Прочти это ещё раз, — приказал он и внимательно выслушал клерка. Затем он кивнул. — Отлично. Перепиши начисто мне на подпись. Я хочу, чтобы сообщение доставили в течение часа, если это вообще возможно. И мне нужно подтверждение из штаба графа о том, что они его получили.
— Мы видели несколько кавалерийских отрядов, которые бродили где-то поблизости, сэр, — сказал сержант полковнику Жоэлю Жанстину. Он говорил тихо, как будто боялся, что враг может подслушать его, что делало его лочейрский диалект ещё более трудным для слуха Жанстина, родившегося в Теллесберге. Эта предосторожность, вероятно, тоже была излишней, но, в данных обстоятельствах, Жанстин не собиралась её критиковать.
— Думаешь, они знают, что ты их видел? — спросил он.
— Трудно сказать, сэр, честно говоря, — признался сержант. — Мы маскировались, как только могли, как вы и приказали. И я не взял с собой никого из городских парней, прошу прощения. Мы почти не шумели, а человека на лошади легче увидеть, чем пешего, но вполне возможно, что они нас заметили. И если бы они были умны и выставили кого-нибудь пешего перед собой, чтобы мы увидели конных и не заметили других, я не могу поклясться, что мы бы их заметили, и это факт, полковник.
— Понимаю, сержант. — Жанстин кивнул. Как бы простовато ни звучал голос унтер-офицера, с мозгами у него был полный порядок, и Жанстин сделал себе мысленную пометку, что должен отметить его в своём отчёте. Взрывно расширяющаяся Черисийская Морская Пехота отчаянно нуждалась в компетентных офицерах, и сержант вполне мог стать одним из них. С другой стороны, как хорошо знал любой достойный офицер, она так же сильно нуждалась в опытных, способных и умных сержантах. А «разведывательно-снайперские» подразделения, организованные бригадиром Клариком, нуждались в них больше, чем большинство других.
— Вы хорошо поработали, сержант Уистан, — сказал он. — Очень хорошо. Спасибо.
— Да, сэр. Спасибо, сэр.
Жанстин не мог ясно разглядеть в темноте Уистана, но мог явно ощутить довольную улыбку сержанта, услышавшего слова заслуженной похвалы. Полковник тоже слегка улыбнулся, потом нахмурился, обдумывая доклад Уистана.
Он хорошо сочеталось со всеми другими сообщениями, которые он до сих пор получал. Корисандийцы рассредоточили кавалерийские пикеты по дуге, которая протянулась на расстоянии примерно от трёх тысяч до трёхсот-пятисот ярдов от того места, где тракт выходил из леса, вогнутой стороной к батальону Жанстина. Это давало ему некоторое пространство для манёвра, но недостаточное, чтобы выполнить приказ.
Ещё несколько минут он обмозговывал этот вопрос, потом пожал плечами. Он мог бы послать гонца обратно к бригадиру с донесением, в котором кратко изложил бы ситуацию и попросил бы новых инструкций. Но традиция Морской Пехоты всегда заключалась в том, что, как только намерения старшего офицера были поняты, младший офицер должен был проявить определённую степень инициативы в осуществлении этих намерений. Он знал, чего хочет бригадир Кларик; нужно было просто позаботиться о том, чтобы это произошло.
«И для этого есть способ», — подумал он, а его задумчивый хмурый взгляд превратился в холодную, тонкую улыбку. — «Боюсь, сержанту Уистану сегодня не удастся как следует отдохнуть».
— Что это было?
— Что было что? — раздражённо переспросил капрал, командовавший кавалерийским пикетом из трёх человек.