– Сколько она стоит?
– Божегоспадираспятый! Иисусе на кресте.
– Сколько? – прорычал Хейз, слегка побледнев.
– Сколько за нее, по-твоему, можно отдать? Оцени.
– Меньше, чем стоит вывести ее отсюда. Сдалась мне такая машина.
Парень усердно продолжал чесать струп на лодыжке, позабыв о клиенте. Тем временем с его стороны к Хейзу меж двух машин приближался мужчина. Он выглядел в точности как парнишка, только был на две головы выше и носил засаленную фетровую шляпу. Остановившись подле Слейда, мужчина секунду смотрел на него, а после сдержанно прорычал:
– Убрал задницу с подножки!
Заворчав, парень исчез между автомобилями.
Мужчина посмотрел на Хейза.
– Чего изволите? – спросил он.
– Хочу вот эту машину.
– Семьсьпять долларов.
По обеим сторонам от площадки стояло по старому зданию рыжеватого оттенка, с пустыми черными окнами, а позади виднелось третье – вообще без окон.
– Премного обязан, – ответил Хейз и зашагал обратно в сторону офиса.
У самого входа Хейз обернулся – мужчина шел за ним футах в четырех.
– Можем поторговаться чуток, – предложил он и отвел Хейза обратно к машине. – Такой автомобиль не каждый день встретишь.
Мужчина присел на подножку того самого автомобиля, от которого прогнал помощника – его Хейз не видел, но помощник никуда не делся. Он сидел неподалеку на крыше одной из машин через два ряда, ссутулившись, словно бы от холода. Лицо его имело мрачный, сосредоточенный вид.
– Все колеса новые, – продолжил мужчина.
– Были новые, когда тачку только собрали, – заметил Хейз.
– Еще пару лет назад делали хорошие авто. Больше таких не собирают.
– Сколько вы за нее хотите? – вновь спросил Хейз.
Продавец задумчиво посмотрел в сторону.
– Мог бы отдать вам ее за шисят пять.
Облокотившись на машину, Хейз принялся сворачивать себе самокрутку, но табак сыпался у него из рук, и в конце концов Хейз отбросил бумажку.
– Ладно, – сдался мужчина. – Сколько вы готовы выложить? Учтите, я бы такой «эссекс» и за «крайслер» не отдал бы. Тачка-то не черномазой выделки. Сейчас в Детройте одни черные машины клепают, – добавил он для поддержания разговора. – Я был в Детройте, сам видел. Когда домой ездил.
– Тридцать – красная цена.
– Живет в Детройте один черный, почти белый, как вы или я.
Мужчина снял шляпу и провел пальцем по ленте на внутренней стороне. На макушке у него имелся небольшой хохолок волос морковного цвета.
– Можете прокатиться на ней, – предложил продавец. – Или хотите под нее залезть, проверить?
– Нет, – сказал Хейз.
Мужчина искоса глянул на него.
– Заплатите, когда уйдете, – с легкостью произнес он. – А в других салонах – ищите, не ищите, такой тачки да за такую цену нет.
Парнишка, сидя на крыше автомобиля, опять принялся изрыгать проклятия, похожие на сухой кашель. Хейз резко развернулся и пнул по переднему колесу глянувшейся ему машины.
– Не лопнут, не сумлевайтесь, – пообещал продавец.
– Так сколько? – спросил Хейз.
– За писят долларов договоримся.
Перед тем как взять плату, продавец залил в бак «эссекса» немного бензина и прокатил Хейза по нескольким кварталам – просто показать, что машина на ходу. Его помощник в это время сидел на заднем «сиденье».
– Что-то с ним не так, – заметил продавец. – Уж больно много ругается. Но вы не обращайте на него внимания.
Машина издавала высокий рычащий звук. Продавец нажал на тормоза – показать, как хорошо они срабатывают, и паренька бросило на спинки передних сидений.
– Черт бы тебя задрал, – выругался мужчина. – Не кидайся на нас. Сиди себе смирно на скамейке.
Парнишка не ответил, не издал ни звука. Обернувшись, Хейз увидел, что он сидит, по-прежнему сгорбившись и надвинув кепку почти на самые глаза. Единственное – пепел упал с кончика его сигареты.
Машину Хейз взял за сорок долларов, приплатив оставшиеся десять за пять галлонов бензина. Мужчина отослал помощника в офис – за канистрой с топливом, и тот вернулся, волоча желтую емкость, ругаясь.
– Давай сюда, – попросил Хейз. – Сам все сделаю.
Он жутко торопился покинуть салон.
Помощник продавца выпрямился, подтащив канистру. Она оказалась лишь наполовину заполнена, однако парень опрокинул ее над баком и терпеливо заливал топливо, не переставая при этом бубнить:
– Боже правый, Боже правый, Боже правый…
– Чего он бормочет? – резко спросил Хейз. – Заткнулся бы.
– Понятия не имею, что его беспокоит, – пожал плечами владелец салона.