– На пятнадцать минут опоздал, – раздраженно произнес Енох. – Но я дождался тебя, хотя мог спокойно уйти.
На работе Енох носил зеленую униформу с желтой обтачкой воротника и рукавов и желтыми же полосками на брюках. Парень из второй смены, с выпуклым землистым лицом и зубочисткой, торчащей изо рта, носил то же самое.
Ворота зоопарка были изготовлены из металлических прутьев и подвешивались к бетонной арке, образованной двумя скульптурами деревьев. Там, где сходились «кроны», изогнутые буквы складывались в надпись: «Городской парк». Паренек из второй смены прислонился к одной из сторон арки и принялся ковырять в зубах.
– Каждый день, – жаловался Енох, – я трачу целых пятнадцать минут своего времени, пока жду тебя.
Ежедневно, сдавая пост, он шел в парк; и, заступая на смену, проделывал привычный ритуал. Первым делом Енох отправился к бассейну. Воды он страшился, но любил – если в бассейне плещутся дамы – присесть на лавочку и наблюдать за ними. Каждый понедельник приходила одна мадама в купальнике с разрезами на бедрах. Енох сначала думал, что мадама о разрезах не знает, и наблюдал за ней не с берега, а из кустов. Люди обычно приходят купаться к четырем, и потому некому было указать мадаме на разрезы; наплескавшись в воде, она выходила на берег и лежала там, уснув, примерно с час. Даже не подозревая о подглядывающем парне в кустах.
В другой день, задержавшись чуть дольше, Енох увидел еще трех мадам – с точно такими же разрезами на купальниках. Народу собралось прилично, однако никому не было дела до женщин и отверстий в их костюмах. Город не уставал поражать Еноха. Время от времени, испытывая соответствующее желание, он шел к шлюхе и всякий раз дивился доступности разврата. Енох и в кустах-то прятался из чувства стыда: очень часто мадамы нежились на берегу бассейна, спустив с плеч бретельки купальников.
Парк стал сердцем города, которое Енох сразу нашел по приезде и обосновался в нем. Что делать, ему подсказала кровь. Каждый день Енох заглядывал в сердце города, каждый день; всякий раз поражался, благоговея и переполняясь чувствами, а позже, вспоминая увиденное, покрывался испариной. В центре парка Енох обнаружил одну тайну, хотя ее и выставили напоказ, в стеклянном коробе, снабдив табличкой с пояснительной надписью. Впрочем, кое-чего надпись сообщить не могла – того, что ведал Енох, хранящий ужасное знание внутри себя. Знание, невыразимое на словах и живущее в теле, словно гигантский нерв. Енох не смел показать тайну первому встречному, но должен был показать ее кое-кому. Особенному, нужному человеку. И человек этот должен прибыть не из города. Почему – Енох сказать не мог. Он лишь понимал: нужный человек распознается сразу. И еще: он должен прийти скоро, иначе нерв внутри Еноха вырастет настолько, что заставит его угнать автомобиль, ограбить банк или напасть на женщину в темном переулке.
И с самого утра кровь твердила Еноху: нужный человек придет уже сегодня.
Покинув сторожа из второй смены, Енох по неприметной тропинке позади женской раздевалки отправился на небольшую прогалинку, откуда бассейн был виден как на ладони. Никто еще не купался, и поверхность воды бутылочного цвета оставалась тиха и спокойна. Однако с противоположной стороны к раздевалке приближалась мадама с двумя маленькими мальчиками. Она приходила через день, приводя детей и купаясь с ними; поплавав, она вылезала на берег и нежилась на солнышке. Мадама надевала грязноватый белый купальник, висевший на ней как мешок. Енох несколько раз наблюдал за ней с удовольствием. Вот и сейчас, снявшись с прогалинки, он поднялся к кустам абелии, под которыми имелся милый тоннель – забравшись в него, Енох прополз до расширения, откуда и привык подглядывать. Усевшись поудобнее, он слегка раздвинул ветви. Сидя в кустах, Енох всякий раз отчаянно краснел, и любой, кто застал бы его за подглядыванием, решил бы, что повстречал дьявола, и свалился бы со склона – прямо в пруд. Мадама тем временем завела мальчиков в раздевалку.
Енох никогда не шел сразу к темному секрету парка. Время навещать тайну – на исходе дня, а до того – прочие дела. Выйдя из кустов, Енох обычно отправлялся в «Ледяную бутыль» (палатку в форме бутылки «Оранж краш» с нарисованной синим цветом изморозью у горлышка), где продавали хот-доги. Взяв себе солодового молочного коктейля с шоколадом, Енох делал недвусмысленные намеки официантке, которая, как он думал, в него тайно влюблена, и шел смотреть на животных. Зверей держали в металлических клетках, поставленных рядом, как в тюрьме Алькатрас. (Енох видел ее в кино.) Зимой в клетках включали электрообогреватели, летом – кондиционеры. Шесть человек присматривали за животными, кормя их стейками на косточках.