Питомцы ничего не делали, только лежали круглый день на боку. Енох смотрел на них с благоговением и ненавистью; после шел к тайне.
Двое мальчишек выбежали из раздевалки и нырнули в бассейн. Практически одновременно со всплеском раздался иной звук – скрежетание на подъездной дорожке по ту сторону пруда. Высунув голову из кустов, Енох увидел высокий автомобиль крысиного цвета, мотор у которого еле пыхтел. Машина проехала мимо, однако из-за поворота какое-то время еще доносилось тарахтение. Енох прислушался – не остановится ли автомобиль. Звук стал громче, и вот машина вернулась. На этот раз Енох разглядел, что в салоне всего один человек. Шум мотора умолк, а после появился вновь – автомобиль, показавшись третий раз, остановился практически напротив Еноха, на противоположном берегу.
Человек за рулем выглянул из окна и посмотрел, как двое мальчишек весело плещутся в бассейне. Высунув голову до предела из кустов, Енох прищурился и разглядел, что дверь со стороны водителя привязана веревкой. Водитель выбрался из машины с пассажирской стороны и начал спускаться по травянистому склону. Остановившись на полпути и постояв немного, этот человек огляделся, словно ища кого-то. Затем присел, подтянув к груди колени.
Синий костюм, черная шляпа…
– Ну-ну, чтоб меня, – пробормотал Енох. – Чтоб меня…
Сказав так, он стал выбираться из кустов. Сердце колотилось со скоростью мотоцикла, на каком трюкач гоняет по стенкам циркового колодца. Енох даже вспомнил имя водителя в синем костюме… мистер Хейзел Моутс. Выбравшись на четвереньках из абелии, Енох присмотрелся: фигура в синем никуда не делась, сидит на месте в той же позе. И вид такой, словно ее на месте держит невидимая рука. И если руке вздумается перебросить фигурку в синем через пруд – фигурка перепрыгнет, ни разу не изменившись в лице.
Из раздевалки тем временем вышла мадама и направилась к трамплину. Встав на нем и широко раскинув руки, она готовилась к прыжку; трамплин при этом издавал громкие хлопающие звуки. Оттолкнувшись последний раз, женщина подпрыгнула, крутанулась через спину и скрылась под водой. Мистер Хейзел Моутс следил, как мадама плавает, медленно вертя головой вслед за ней.
Встав на ноги, Енох пошел в сторону Хейза по тропинке. Обойдя раздевалку, Енох свернул с дорожки и, стараясь не шелестеть травой, пошел по краю склона. Оказавшись ровно за спиной у Хейза, присел и стал за ним тихо следить. Будь у Еноха руки длиной в десять футов, он мог бы дотянуться до плеч Хейза.
Женщина тем временем подплыла к берегу и, опершись на его край, стала выбираться на сушу: сначала из воды показалось ее лицо – вытянутое, словно у мертвеца, на голове – похожая на повязку «чепец» купальная шапочка, которая чуть не закрывает глаза, зубы – острые, сильно выступают. Подтянувшись на руках, женщина выбралась из воды и, слегка припав на четвереньки, отдышалась. Затем расслабленно выпрямилась, отряхнулась и немного потопала крупными ногами в луже натекшей воды. Заметив Хейза и Еноха, она улыбнулась. Енох видел часть лица Хейзела Моутса – тот не улыбнулся в ответ женщине, однако продолжил следить за ней, пока она шла к пятачку солнечного света – практически на прямой линии под Енохом и Хейзом. Чтобы было лучше видно, Енох спустился чуть ниже.
Сидя под солнцем, женщина стянула с головы купальную шапочку. Волосы у нее оказались короткие; спутанные, они были всех оттенков, от насыщенно-рыжего до зеленовато-желтого. Встряхнув ими, женщина вновь улыбнулась Хейзелу Моутсу острыми зубками. Затем улеглась на бетонке, вытянувшись и приподняв колени. На другой стороне мальчишки били друг друга головами о бортик бассейна. Устроившись поудобнее, женщина стянула с плеч бретельки купальника.
– Боже милостивый! – не удержавшись, шепотом воскликнул Енох. Не успел он отвести взгляда от мадамы, как Хейзел Моутс вскочил с места и поспешил обратно к автомобилю. Женщина села, едва не уронив купальник, и пришлось Еноху смотреть одновременно аж в двух направлениях.
Оторвавшись наконец от созерцания женщины, Енох метнулся вслед за Хейзелом Моутсом.
– Погодь! – замахал он руками, встав перед машиной, внутри которой уже рычал, заводясь, мотор. Хейзел Моутс заглушил двигатель.
Его лицо за ветровым стеклом выглядело кислым и похожим на лягушачью морду, словно бы изо рта у юноши рвался крик. Енох сразу вспомнил фильмы о гангстерах, где показывают двери, за которыми сидит, привязанный к стулу, пленник с кляпом из полотенца во рту.
– Да это же Хейзел Моутс, – сказал Енох. – Как поживаешь, Хейзел?