Хейз продолжал стоять на капоте «эссекса», слегка подавшись вперед – словно бы не уверенный в том, что слышит.
– Други, – вещал блондин, – позвольте, я представлюсь. Имя мое Онни-Джей Холи, и я называюсь, дабы вы убедились: я с вами честен. Я проповедник, и, может, кто-то обо мне даже знает, однако я не стал бы убеждать вас в том, во что не верят ваши сердца. Вы, народ, идущий впереди, подходите ближе, иначе не услышите. Я ничего не продаю, но отдаю даром!
Послушать блондина остановилось порядочное количество людей.
– Други! Еще два месяца назад вы бы меня не узнали. На всем белом свете у меня не имелось ни единого друга. А знаете, каково это – когда нет ни единого друга на всем белом свете?
Ему ответил громкий голос:
– Лучше вообще не иметь их, чем иметь таких, что…
– Постойте же, други, – сказал Онни-Джей Холи. – Мужчина ли, женщина без друзей – это самое жалкое и одинокое существо! Таким был и я. Хотел повеситься или отчаяться окончательно. Родная мать и та не любила меня. Не потому, что я не имел доброты внутри. Просто я не знал, как внутреннюю приятность показывать. Каждый, кто приходит на эту землю, – говорил Онни-Джей Холи, простирая руки, – рождается добрым и полным любви. Дитя любит всех и каждого, други. Доброта – в его природе, но потом… потом вдруг случается нечто, о чем вам, люди, умеющие думать за себя, говорить не надо. Дитя становится больше, и доброта его более не проявляется столь ярко, как прежде. Заботы и тревоги загоняют ее глубоко внутрь, душат. Человек становится жалок, одинок, он болеет. Он спрашивает: «Куда подевалась моя доброта? Куда ушли друзья, любившие меня?» И все это время зачахшая роза доброты остается в его сердце, не уронив ни лепестка, а снаружи видно лишь жалкое одиночество. Человеку может взбрести в голову отнять жизнь у себя, у вас или у меня или отчаяться окончательно.
Говорил Онни-Джей Холи печально; он гнусавил, однако при этом на губах его сохранялась улыбка – чтобы публика убедилась, якобы он взаправду прошел через все, о чем говорит, и победил.
– Точно так было со мной, други, я знаю, о чем толкую, – сказал он, складывая руки на груди. – Каждый раз, как я собирался повеситься или совсем отчаяться, я вспоминал, что доброта у меня внутри. Надо лишь вывести ее наружу. С чьей-нибудь помощью, други.
И вот я повстречал пророка, – сказал блондин, указывая на Хейза. – Два месяца назад, народ, я услышал его речи: как он предлагал помочь мне, как проповедовал от Церкви Христовой Без Христа. Церкви, что должна обрести нового Иисуса и помочь мне вывести добрую натуру – к людям, которые насладятся ею. То было два месяца назад, други, и встреться мы с вами тогда, вы бы меня не узнали. Я люблю вас, народ, всех и каждого, и хочу, чтобы вы слушали пророка и вступили в нашу церковь – Святую Церковь Христову Без Христа. Новую церковь с новым Иисусом, где вам помогут, как и мне.
Хейз подался вперед.
– Этот человек лжет, – сказал он. – Я впервые вижу его. Два месяца назад я не проповедовал, церковь моя зовется иначе, не Святая Церковь Христова Без Христа.
Блондин не обратил на него внимания – как и публика. У выхода из кинотеатра собралось человек десять – двенадцать.
– Други, – продолжал Онни-Джей Холи. – Я несказанно рад нашей встрече здесь и сегодня. Встреться мы два месяца назад, и я не смог бы говорить за пророка и новую церковь. Была бы гитара, я бы рассказал свою историю много лучше. Придется обойтись без музыки.
Улыбался Онни-Джей Холи обаятельно, и было сразу видно: он нисколько не превозносится над остальными, пусть он (по его разумению) и лучше их.
– Теперь, народ, послушайте: я назову причины, по которым можно доверять новой церкви. Во-первых, народ, в ней нет ничего иностранного, уж поверьте. Не придется верить ни во что, чего вы не понимаете и не одобряете. Непонятное – не истинно. Мы не продаем кота в мешке, други.
Хейз снова подался вперед.
– Богохульство – вот путь к истине, – сказал он. – Он единственный, понимаешь ты его или нет!
– Во-вторых, други, – продолжал Онни-Джей Холи, – хочу сказать: нашей церкви доверять можете всецело, ибо она основана на Писании. Да, сэры! На вашем собственном понимании Библии, други. Можно прямо у себя дома читать Писание и толковать его так, как велит сердце. Сам Иисус поступал бы так же. Эх, зря я не прихватил гитару…
– Этот человек лжет, – возразил Хейз. – Первый раз его вижу. Я никогда…
– Причин, казалось бы, достаточно, – не обращая на него внимания, говорил Онни-Джей Холи, – однако я представлю третью, просто чтобы знали: она есть. Церковь – современна! Ее прихожане всегда впереди, нет никого и ничего, что обогнало бы их. Никто не знает того, чего не знают они. Все карты на столе, вот так-то!