– Не важно, сколько Христов ты помещаешь в название, если ни одного Христа нет в значении, друг, – обиженно заметил Онни-Джей. – Лучше прислушайся ко мне. Я не какой-нибудь любитель, я артист. Если хочешь добиться чего-то на поприще религии, то лучше тебе быть добрым. Идеи у тебя хорошие, но в напарники тебе потребуется артист.
Хейз ударил ногой по педали газа, попытался включить стартер, потом снова попробовал включить его и ударил ногой по педали газа. Тщетно.
Улица была практически пуста.
– Может, выйдешь, и мы вдвоем подтолкнем машину к тротуару? – предложил Онни-Джей.
– Я помощи не просил.
– Знаешь, друг, мне определенно хочется увидеть нового Иисуса. Такой емкой идеи я еще не слыхал. Немного рекламы тебе не помешает.
Хейз попробовал заставить автомобиль работать, навалившись всем весом на руль – не помогло. Затем он вылез из машины и стал толкать ее в сторону тротуара. Сзади подошел Онни-Джей и тоже налег на кузов «эссекса».
– Я вроде как и сам додумался до нового Иисуса, – заметил он. – Современного, более подходящего нашей эпохе. Так где ты хранишь его, друг? Это твой знакомый? Которого ты видишь каждый день? Мне определенно хотелось бы встретить его и узнать о его идеях.
Они дотолкали машину до парковки. Запереть «эссекс» не было ни единой возможности. Хейз боялся оставлять его так далеко от дома – ночью машину могли запросто угнать. Единственное, что он мог сделать, – лечь спать прямо в салоне. Забравшись на заднее пассажирское место, Хейз принялся опускать бахромчатые занавески.
Онни-Джей Холи, не отступая, приоткрыл переднюю дверь и просунул голову внутрь.
– Не бойся. Увидев нового Иисуса, я не выкину тебя из дела. Я лишь хочу познакомиться с ним, для большего блага моего духа.
Хейз убрал с рамы заднего сиденья доску – чтобы освободить больше места для своего убогого ложа. Он постоянно возил с собой подушку и армейское одеяло, а на полке под овальным задним окном – печку-спиртовку и кофейник.
– Друг, я бы с радостью заплатил за возможность встретить его, – предложил Онни-Джей.
– Послушай-ка, – сказал Хейз. – Я узнал о тебе предостаточно, и лучше бы тебе убраться отсюда. Нет никакого нового Иисуса. Это лишь способ выразить мысль.
Улыбка Онни-Джея чуть потускнела.
– Что ты имеешь в виду?
– Нет никакого нового Иисуса, – повторил Хейз. – Это не вещь и не человек. Я упомянул его, желая выразить мысль.
Онни-Джей не успел убрать голову из салона, а Хейз уже потянул на себя дверцу.
– Нового Иисуса не существует!
– Вот этом твоя беда – пустозвонство, – пробормотал Онни-Джей. – Говоришь о том, чего показать не способен.
– Убери голову из моей машины, – предупредил его Хейз.
– Меня зовут Гувер Шотс, – прорычал блондин, снова просовываясь в салон. – С первого взгляда я понял, что ты псих.
Хейз приоткрыл дверь, так чтобы хлопнуть ею посильнее. Гувер Шотс успел убрать голову, но не большой палец руки. Когда Хейз закрыл дверь, блондин душераздирающе взвыл. Хейз дал Шотсу высвободить палец и вновь закрылся в машине.
Задернув шторку на ветровом стекле, он улегся на армейское одеяло и прислушался. Снаружи Гувер Шотс скакал вокруг машины, подвывая от боли. Потом, когда он затих, раздались шаги. Через обшивку кузова Хейз расслышал горячий шепот:
– Ну берегись, друг. Я выживу тебя из бизнеса! У меня будет свой Иисус и свои пророки – на бобах. Слышал? Слышал меня, друг? – говорил хриплый голос.
Хейз не ответил.
– Да, и завтра я выйду на улицу со своей проповедью. Составлю тебе конкуренцию, – продолжал голос снаружи. – Слышишь меня, друг?
Привстав и опершись на спинку переднего сиденья, Хейз ударил по кнопке клаксона. Раздался гудок, похожий на козлиное блеяние, перебиваемое циркулярной пилой. Гувер Шотс отскочил от «эссекса», будто его садануло током.
– Ну хорошо, друг, – сказал он, отойдя футов на пятнадцать и трясясь. – Погоди, погоди, ты обо мне еще узнаешь.
Развернувшись, он пошел вниз по тихой улочке.
В машине Хейз провел час – не самый приятный в своей жизни. Ему приснилось, будто его заживо погребли в могиле и он ждет не Высшего суда – потому что на свете нет Высшего суда. Он ждал ничего. Сквозь овальное окошко на него успело поглазеть множество пар глаз: какие-то – со значительным уважением (например, мальчик из зоопарка), какие-то – просто так, из праздного любопытства. Посмотрели на Хейза три женщины, нагруженные бумажными пакетами, – посмотрели оценивающе, словно на филе рыбы, которое собирались купить. Впрочем, через минуту и они пошли прочь. Мужчина в парусиновой шляпе наклонился к окну и подразнил Хейза, показав ему на пальцах «нос». Женщина с двумя мальчиками поглядела, широко улыбаясь, на Хейза, а потом, уведя детей из виду, знаками дала понять, будто желает забраться в салон и составить ему на время компанию. Ей не удалось пролезть через окно, и потому она вскоре тоже удалилась.