Обычно Енох думал о чем-то отвлеченном, когда судьба готовилась дать ему пинка под зад. Когда ему исполнилось четыре года, отец принес из тюрьмы металлическую коробочку: на оранжевом корпусе были нарисованы арахисовые леденцы, а зеленая надпись сообщала: «Ореховый сюрприз!» Стоило приподнять крышку, как из-под нее ударила стальная пружина, сломав Еноху кончики двух передних зубов. Подобные моменты в жизни Еноха случались до того часто, что, казалось бы, у него должно выработаться чутье на опасность. Сейчас Енох дважды очень внимательно перечитал надписи на афише. Ему подумалось: вот, сама Судьба дарит шанс оскорбить успешную обезьяну. Внезапно вернулось прежнее почтение к новому Иисусу. Наконец пришла награда, наступает наивысший момент жизни, которого Енох столько ждал.
Обернувшись, он спросил у детей, который час. Те ответили: «Десять минут первого, горилла опаздывает». Один ребенок предположил, что Гонгу задержал дождь, на что другой ответил ему: «Нет, не дождь, просто директор гориллы летит сюда самолетом из Голливуда». Енох скрипнул зубами. Первый ребенок сказал ему, мол, если хочешь пожать лапу звезде – становись в очередь, как остальные. Енох – делать нечего – встал в конец очереди.
Мальчик спросил, сколько лет Еноху, а другой заметил, дескать, у Еноха забавные зубы. Стараясь не обращать на ребятишек внимания, Енох попытался выпрямить зонт.
Через несколько минут из-за угла выехал черный, похожий на полицейский фургон грузовик и медленно покатил по улице под проливным дождем. Сунув зонт под мышку, Енох прищурился за стеклами темных очков. Грузовик подъехал ближе, и из его нутра донеслась музыка: «Та-ра-ра-бум-ди-ай», почти неслышная за шумом ливня. На кузове была нарисована блондинка, представляющая не гориллу, а нечто совсем иное.
Когда грузовик остановился у входа в кинотеатр, дети образовали очередь поровнее. Не было нарисованной гориллы и на задней двери фургона. Из кабины выпрыгнули двое в черных дождевиках и, проклиная дождь, кинулись открывать фургон. Один из них сунул голову внутрь и произнес:
– Так, поживей давай, ладно?
Второй ткнул в сторону детишек большим пальцем и сказал:
– Вы назад отойдите, ладно? Назад отойдите.
Голос изнутри фургона произнес: «А вот и Гонга, народ! Гонга Ревущий, суперзвезда. Пожмите ему крепко лапу, народ!» За шумом ливня слова едва различались.
Человек, стоявший у дверцы фургона, вновь засунул голову внутрь и позвал:
– Ладно, пора на выход!
Из недр кузова послышался глухой удар. Затем наружу показалась мохнатая черная рука, но едва ее коснулись капли воды, как она вновь исчезла внутри кузова.
– Черт! – ругнулся мужчина, отошедший под козырек. Он снял дождевик и кинул его напарнику. Тот, в свою очередь, бросил плащ горилле, и через пару минут она вышла, застегнутая под горлышко, подняв воротник. Сзади, с шеи, у обезьяны свисала металлическая цепь, и, взявшись за нее, мужчина вприпрыжку повел животное под козырек кинотеатра. Тем временем женщина в стеклянном киоске с видом заботливой мамаши готовила первые десять билетов для ребятишек, которые осмелятся пожать горилле лапу.
Совершенно не обращая на детей внимания, горилла прошла за ведущим на другой конец площадки перед входом. Там взгромоздилась на платформу примерно в фут высотой и принялась рычать. Рычание получалось не столько грозным, сколько ядовитым – оно словно бы исходило из черного сердца обезьяны. Перепуганный, Енох бежал бы, если бы не дети вокруг.
– Ну, кто первый? – спросил ведущий. – Давайте, давайте! Смелее! Бесплатные билетики самым храбрым.
Дети стояли не шевелясь. Мужчина пристально посмотрел на них.
– В чем дело? – пролаял он. – Сдрейфили? Горилла не тронет вас, пока я держу ее.
Плотнее сжав цепь в кулаке, он побренчал ею – показать детям, что держит он зверя надежно.
Где-то минуту спустя от очереди отделилась девочка с кудряшками, похожими на древесную стружку, и злобным треугольным лицом. Она подошла к звезде на четыре фута и остановилась.
– Так, так, – побренчал цепью ведущий. – Побыстрее, ладно?
Протянув лапу, обезьяна коротко пожала девочке руку. К тому времени из толпы ребятишек вышла вторая девочка, за ней – два мальчика. Постепенно очередь перестроилась и стала продвигаться вперед.