Вера сглотнула слёзы, которые жгли глаза.
— Какой срок? — грубо спросил он.
Она горько усмехнулась.
— Какой срок? А мы, что так часто занимаемся сексом, или ты думаешь, я забеременела от вчерашнего? — впервые за десять лет она повысила на него голос. — Четыре недели.
— Срок маленький, ещё можно сделать аборт, — он потёр переносицу, как будто у него внезапно разболелась голова. — Время есть.
— Я буду рожать, — отрезала она. — Я найду лучшего врача, сдам все анализы. Я выношу этого ребёнка.
— А если он родится уродом? — Гордей выплюнул это слово ей в лицо. — Дауном? Инвалидом? Ты готова положить мою жизнь на алтарь своего запоздалого материнства?
Вера всматривалась в мужа и не могла понять. Неужели это ее мужчина говорит такие слова? Она знала, что он не хотел детей, но чтобы настолько отрицательно он отнесся к ее беременности… Она не могла поверить своим ушам. Не могла поверить, что ее любимый мужчина, ради которого она столько всего делала, говорит такое об их общем ребенке.
Вера смотрела на него и не узнавала. Этот мужчина, ради которого она жила, которым восхищалась, превратился в чудовище.
— Я буду рожать.
— Послушай меня внимательно, Верочка. Я никогда не полюблю этого ребёнка. Если в тебе осталась хоть капля уважения ко мне и нашей жизни — ты избавишься от него. Ты знала, что я буду против, и сделала это специально, чтобы потом я чувствовал себя виноватым, чтобы я стал плохим отцом!? — рявкнул он так что Вера вздрогнула.
Он обернулся в дверном проёме кухни, его взгляд был жёстким.
— Выбирай. Либо этот ребёнок, либо я. Третьего не будет.
Глава 5
Три дня тишины.
Гордей не просто не разговаривал с ней — он вычеркнул её из своей жизни. Его не было дома, он не отвечал на звонки, не присылал сухих «окей» в мессенджерах. Вера копировала его поведение, но если для него это была привычная тактика контроля, то для неё — способ выжить и не развалиться на части.
Все эти три дня она провела в стерильных коридорах клиник. Запах антисептика стал её кислородом, а кабинет гинеколога — единственным местом, где признавали её существование.
Она смотрела на расплывчатое пятнышко на экране УЗИ и пыталась совместить в голове две несовместимые реальности: внутри неё зарождалась жизнь, а её собственная жизнь в это время превращалась в руины.
Вера не воспринимала предложение Гордея всерьёз. Сделать аборт, чтобы сохранить брак? Эта сделка казалась ей дьявольской. Но и потерять мужа она боялась до дрожи.
Ей было за сорок, и почти вся её осознанная взрослая жизнь была неразрывно связана с ним.
Гордей был её архитектором, её учителем, её точкой отсчёта. Если сейчас он исчезнет, вся её жизнь за последние годы превратится в бессмысленную, бездушную жертву.
Окажется, что она строила храм на песке, и теперь он осыпается ей в глаза, ослепляя болью. Если он бросит её сейчас, это будет означать, что она прожила эти годы зря. А признать это было страшнее, чем терпеть его холод.
В глубине души она лелеяла хрупкую надежду: ему просто нужно время. Мужчины долго осознают своё отцовство. Кому-то нужна неделя, кому-то — девять месяцев. Она была готова ждать. Она была готова быть терпеливой, тихой, понимающей — идеальной.
Наступили выходные. Вера уже ни на что не надеялась, когда Гордей внезапно прервал затянувшееся молчание.
— Собирайся. Поедем ужинать, как я и обещал, — бросил он, не глядя на неё, словно продолжая разговор, прерванный три секунды назад,
Вера не стала сопротивляться. Не стала задавать лишних вопросов. Обида всё ещё тлела в груди, как угли после пожара, но она покорно надела платье, тщательно скрыла следы усталости под макияжем и села в машину.