Она зашла в торговый центр и первым делом посмотрела на себя в зеркало в лифте. Серое пальто, тусклый джемпер.
— К черту, — прошептала она.
Шопинг превратился в карательную операцию. Вера скупала всё, что раньше считала «чересчур»: кожаные брюки, облегающие бёдра; несколько дорогих брючных костюмов с острыми плечами; высокие сапоги на каблуке, который мог бы служить холодным оружием. Но даже в новых вещах отражение казалось тусклым.
— Вам просто нужно сменить освещение, — улыбнулась консультант, заметив её недовольное выражение лица. — Сделайте причёску, посмотрите на себя свежим взглядом дома. Магазинный свет, коварный, он подчёркивает все недостатки.
Вера кивнула. Подлый свет. Вся её жизнь прошла при таком свете.
Она годами носила короткую стрижку. Это было практично. Короткая стрижка не требовала ухода, длина не мешала. Теперь же она села в кресло к парикмахеру и посмотрела на мужчину в фартуке через зеркало. На неё смотрела усталая женщина с потухшими глазами.
— Что будем делать? — спросил мастер, перебирая её волосы и проверяя их текстуру.
— Что-нибудь смелое, — ответила Вера и сама удивилась своей усмешке. В ней было что-то хищное.
— Смелое? — мастер тут же проникся её настроением. Он подхватил пряди, приложил их к лицу, перекинул вперёд, имитируя чёлку.
— Только без чёлки, — отрезала она. — Это слишком... .
— Уберём длину, освежим цвет? — предложил он.
— Хочу посветлее. Совсем немного, но чтобы лицо сияло.
Следующие полтора часа превратились в алхимический процесс. Запах краски, шелест фольги, тепло фена. Когда он закончил и развернул кресло, Вера не сразу узнала себя. Волосы стали светлее на несколько тонов, мягкое омбре стёрло с лица усталость последних лет. Лицо словно засияло изнутри.
Но этого было мало.
В магазине косметики она вела себя как пират, дорвавшийся до сокровищ. Самая дорогая тушь, палетки теней, которыми она никогда не пользовалась, и, наконец, помада. Кроваво-красная, вызывающе яркая, матовая. Вера нанесла её сразу после оплаты, прямо у кассы.
Улыбнулась своему отражению. Красный цвет на её губах выглядел как объявление войны.
Она шла по торговому центру, чувствуя на себе взгляды. Мужчины оборачивались, женщины неосознанно поправляли причёски. Вере было хорошо. Быстрый выброс дофамина сработал как инъекция адреналина.
В отель, номер в котором она временно сняла, Вера вернулась с кучей пакетов и сразу рухнула на кровать. Усталость нахлынула волной, но это была правильная, физическая усталость. Вера набрала ванну почти с кипятком. Она наносила на кожу ароматные составы, втирала масла, кремы, гели. Она хотела смыть с себя всё старое, каждую молекулу прежней Веры. Она удалила с тела все лишние волоски..
И когда она наконец забралась под белоснежное одеяло в номере отеля, у неё не осталось сил даже на то, чтобы закрыть глаза. План сработал: мозг был слишком занят обработкой новых впечатлений, чтобы заниматься самобичеванием.
Она заснула, лихорадочно составляя расписание на завтра. И на послезавтра.
Её дни превратились в бег с препятствиями. В расписании не было ни секунды на «подумать». 8:00 — бассейн. 10:00 — йога. 12:00 — изучение английского, затем — немецкого. 15:00 — японский (зачем?! она не знала, но иероглифы требовали чудовищной концентрации). 17:00 — силовая тренировка в номере с гантелями. Вечером — рисование или сборка сложной мозаики.
Номер в отеле был завален вещами для однодневных увлечений. Холсты, наборы для вышивания, учебники. Она тратила деньги и силы так, словно завтрашнего дня не существовало. Все эти развлечения, которые она когда-то хотела попробовать «на пенсии» или «когда будет время», теперь служили плотными пробками для её израненной души.