— А почему бы и нет? — решительно сказала Вера.
Бар был почти пуст. Приглушённый свет, негромкий стук бокалов, и запах дорогого табака. Они устроились у стойки и заказали по коктейлю.
— Много стран объездила? — спросила Вера, наблюдая, как Даяна делает первый глоток.
— Много. В некоторые возвращалась по нескольку раз. Одной жизни не хватит, чтобы во всём разобраться.
— Я бы тоже хотела, — вздохнула Вера. — Но даже не знаю, с чего начать. Загранпаспорт есть, но я была только в Китае и Испании. С мужем ездили, когда были молодыми.
— Ну, если ты замужем, так просто не вырвешься, конечно, — Даяна вопросительно приподняла бровь.
Вера покачала головой, глядя в свой бокал.
— Уже не замужем. Точнее, фактически между нами «всё», хотя заявление мы ещё не подали.
— И чего тянешь?
Вера пожала плечами. Действительно, чего? Почему она до сих пор не нашла адвоката? Почему не сделала этот последний шаг?
— Любишь его, что ли? — Даяна прищурилась, в её голосе послышалась лёгкая ирония.
Вопрос застал Веру врасплох. Она замолчала, пытаясь заглянуть внутрь себя.
— Не знаю, что я чувствую. Ненавижу? Да. Но и забыть так просто не могу. Мы вместе больше двадцати лет, понимаете? Он был моим миром. А теперь мира нет.
— А за что ненавидишь?
Вера осушила половину бокала. Алкоголь мягкой волной ударил в голову, смывая остатки осторожности. И она заговорила. Слова полились потоком — о Гордее, о его изменах, о том, что он, оказывается, никогда её не любил. Она выплеснула всё, что так долго пыталась заглушить в себе.
— Вот это да… — протянула Даяна, когда Вера замолчала. — Разводись с ним, девочка. И поскорее. Вычеркни его из своей жизни, как ошибку в диктанте. Чего ты сидишь и сопли на кулак наматываешь? Прошлое не перепишешь. Может, и к лучшему, что всё вскрылось сейчас, а не через десять лет?
Вера закрыла лицо ладонями, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы. Даяна мягко положила руку ей на плечо.
— Вер, ну же, приди в себя. Ты не можешь изменить то, что он подонок. Но только ты решаешь: страдать тебе до конца дней или поднять голову и выйти из этой ситуации победительницей. Мне легко говорить, я знаю. Со стороны всегда виднее. Но если ты любила его сильнее, чем себя… то это была не любовь, Вера. Это была добровольная тюрьма. Я ни одного из своих мужчин не любила больше, чем себя. И с каждым я была счастлива ровно столько, сколько нам было по пути. Понимаешь?
Вера всхлипнула и вытерла лицо салфеткой.
— Мне просто обидно... Зачем он лгал? Зачем оставался рядом? Я же верила ему... каждому слову... — она уже рыдала в голос, не в силах сдерживаться.
— Ну-ну, поплачь. Легче станет. Лучше выплакаться сейчас, чем носить этот яд в себе.
— Просто... — Вера с трудом подбирала слова. — Да чёрт с ними, с этой Инной, с Гордеем... Но за что мне это? Первые в жизни две полоски... Я думала, в моей жизни наконец-то появится что-то настоящее, смысл... А судьба и это отняла.
Даяна резко развернула Веру к себе и заставила посмотреть ей в глаза.
— «Настоящее»? «Смысл»? Ты, Вера! Ты и есть то самое настоящее! Как тебя может кто-то полюбить, если ты сама себя не любишь? Тебе больно не потому, что Гордей ушёл. А потому, что ты сейчас ненавидишь себя больше, чем его и эту Инну вместе взятых. А они это видят. И пользуются твоей слабостью.
— Но как? — прошептала Вера. — Как мне полюбить себя, если я сама всё разрушила? Я пытаюсь найти себя, понять, что мне нравится… и ничего не выходит. Глухо, как в танке.
— Себя не ищут, Вера. Себя создают, — отрезала Даяна. — Любить себя нужно без условий. Просто за то, что ты есть. Ты теперь свободная птица. Да, лететь со сломанным крылом больно. Будет больно еще долго. Но главное — не останавливаться. Беги от этой боли, ползи, делай что угодно, но не замирай.