— Тем, что забыл о моём дне рождения. И пропустил нашу годовщину, — Вера сделала шаг навстречу, и аромат её духов пробился сквозь его защитные барьеры.
Гордей ослабил узел галстука и наконец переступил порог, закрыв за собой дверь. — Обычно за такое наказывают…
— Это и есть наказание, — прошептала Вера, притягивая его за лацканы пиджака. — Ты будешь долго извиняться.
Она не дала ему ответить, вовлекая в поцелуй — требовательный, со вкусом собственные помады. Гордей мгновенно перехватил инициативу. Его ладонь легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, заставляя её слегка запрокинуть голову. Он прижал её к стене, и Вера почувствовала кожей холод стены и жар его тела.
Пока она лихорадочно расстёгивала пуговицы на его рубашке, он сбросил мешающие ему пальто и пиджак. Его сильные руки, привыкшие к власти и контролю, теперь жадно расправлялись с шёлком её халата. Ткань бесшумно сползла на пол красной лужей.
Гордей на секунду отстранился, тяжело дыша. Его взгляд, обжигающий и мрачный, скользнул по её телу, задерживаясь на изгибах.
— Ты у меня самая красивая, — выдохнул он.
Его пальцы до боли сжали её бёдра, а в следующий миг он рывком поднял её на руки. Вера обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом. Он донёс её до кровати и практически бросил на простыни, навалившись сверху всей своей мощью.
Страсть была сокрушительной. Это не было похоже на привычный супружеский секс — в этом было что-то дикое, первобытное, словно они пытались сквозь кожу проникнуть в души друг друга. Каждый вздох, каждый толчок отдавался в висках пульсирующим ритмом. Оргазм накрыл их одновременно ослепительной вспышкой.
Но огонь не погас. Гордей, не желая отпускать Веру ни на миг, увлёк её в ванную.
Стеклянная кабина душевой быстро наполнилась густым паром. Струи горячей воды с шумом разбивались о плечи, стекая по их переплетённым телам. Гордей развернул её спиной к себе, прижав к запотевшему стеклу. Холод поверхности контрастировал с обжигающей водой и его внутренним жаром.
Вера упёрлась ладонями в стекло, оставляя на нём прозрачные следы в густом тумане. Ощущение его внутри себя, ритмичные движения под шум воды, пар, застилающий глаза, — всё смешалось в едином экстазе. Она чувствовала себя живой, желанной, необходимой.
Позже, когда они, изнурённые и умиротворённые, забрались под тяжёлое одеяло, Вера прижалась к его плечу. Мир казался правильным.
Когда Вера открыла глаза, сквозь щели в шторах уже пробивался солнечный свет. Она поняла, что больше не уснёт. Ей хотелось просто смотреть на него. В лучах утреннего солнца Гордей выглядел иначе — спокойным, почти беззащитным, без своего вечного делового панциря.
Она осторожно провела ладонью по его груди. Гордей не открыл глаз, но на его губах появилась довольная улыбка. Он поймал её руку и прижал к сердцу.
— Доброе утро, — прошептала Вера.
— Доброе утро. Прости, что забыл про твой день рождения. Работа выжала из меня все соки, — сразу, без предисловий, начал он, открывая глаза.
Вера почувствовала, что вся её обида растворилась в этой ночи.
— Ты уже извинился, — она приподнялась на локте и нежно поцеловала его. — Вполне убедительно.
— Что ты хочешь в подарок? — Гордей смотрел на неё с искренним интересом.
Вера на мгновение задумалась и пожала плечами.
— Чаще проводить время с мужем… Или это слишком дорогой запрос?
— Можем сходить в ресторан в эти выходные. Только ты и я. М?
— Конечно, как скажешь, — Вера чмокнула его в кончик носа и внезапно вскочила с кровати, полная энергии.