— Надо мне еще раз поговорить с твоей матерью, — пробормотал он. — Ну хватит кланяться так, будто ты меня боишься. Может, ты сама с ней поговоришь, а? — задумчиво спросил он. — Хочешь пойти ко мне в подмастерья, Тигуна? Станешь настоящей колдуньей, когда вырастешь. Будешь в городе жить, на Белом дворе в Белом Тереме, — собеседник указал куда-то за березовую рощицу, — люди будут в пояс кланяться, монетки в медвежью шкуру бросать.
— В какую еще шкуру? — недоверчиво спросила Тигуна.
— В ту, что на воротах натянута. Ежели захочешь просьбу выполнить, велишь медведю монетку проглотить, а не захочешь — подмастерья все соберут, все равно твое будет. Да и городской голова на твои нужды ни казны ни жизни не пожалеет. Нравится?
— Неа, — сказала Тигуна.
Мужчина присел на корточки и заглянул девочке в глаза.
— А почему?
Любой другой всю неделю гордился бы, что с ним сам колдун Тайрун разговаривал. А Тигуна не гордилась. Он уж третий раз к ней подходил, до этого дважды в дом наведывался, с матерью шептался. Гордиться не гордилась, а соврать не смогла, как ни старалась.
Язык так и замолотил:
— Не пойду я к тебе в подмастерья, ты старый, а я — принцесса! Не хочу я за тебя замуж. Я на королевской земле буду жить и на танцы во дворец ходить. И кольцо у меня будет золотое, и браслетик.
— А как же ты туда попадешь, красавица?
— По Студеному ручью. Он как проводник, за грань мира ведет. Ему Донебесные Горы нипочем! Это вам всем кажется, что он у подножия пересыхает, а на самом деле он там дорогой становится, да не каждый той дорогой пройдет. А я пройду! У меня принц есть, настоящий королевич, только он пока еще маленький. Я с ним обручусь, а он меня на танцы во дворец проведет.
— Где б такую смолу найти, чтоб старой Ньяране рот заклеить, — пробормотал колдун и погладил притихшую девочку по голове, снимая чары Откровения.
— Не подманивай хозяина ручья, Тигуна, — серьезно сказал он. — Три раза обманешь — он на тебя на всю жизнь зло затаит, искупить не даст, будешь каждым глотком воды давиться, в каждой луже поскальзываться. Что ты ему пообещала?
— Другой ручей посмотреть, — нехотя сказала Тигуна, зябко поежилась, оглянулась и насупилась.
— Только посмотреть?
Тигуна опустила голову и принялась размазывать грязь босой ногой.
— Вот что девонька, — задумчиво сказал Тайрун, выпрямился во весь рост, расправил плечи и посмотрел на собеседницу сверху вниз. — Во-первых, быть тебе колдуньей, хочешь ты того или нет. Во-вторых, не бойся, не возьму я тебя в жены, — он чуть улыбнулся. — Опоздала ты. Есть у меня жена-красавица, только еще одной хозяйки в доме и не хватало. А в третьих, я еще совсем не старый. И вот это для нас обоих не слишком хорошо. Как бы ты не вздумала меня извести, как повзрослеешь. Так что давай-ка мы с тобой прямо сейчас подружимся. Я никому не скажу, как ты грядки поливала, а ты пойдешь домой, переоденешься и вернешься сюда ко мне. Будем считать, что с этой минуты твое обучение начинается.
— А зачем мне приходить? — спросила Тигуна.
— Мы с тобой в лес сходим, к Студеному ручью.
— А зачем?
— С хозяином водяных познакомимся. Так и быть, покажу я тебе его. Издали. Чтобы ты еще больших глупостей никому не наобещала и не наделала.
Устрашающие интонации в голосе колдуна Тигуна пропустила между ушей, но перспектива личного знакомства с настоящим водяным показалась ей захватывающей.
— Ладно! — важно сказала она после некоторого колебания и почесала одной грязной ногой другую. — Я приду, господин Тайрун. Может, и поучусь чему.
Тайрун рассмеялся и покачал головой, глядя вслед припустившей к дому девчонке.
Назад она вернулась одетая по-походному: в плотные льняные штаны до щиколоток, зеленую — в цвет леса блузу с подкатанными рукавами и расшитый грубоватыми символами фартук: мало ли какие диковинки лес подарит.
— А что ж ты заплечный мешок не взяла? — поинтересовался Тайрун.
— С ними пускай мальчишки ходят и бабы деревенские, — фыркнула Тигуна, достала из многочисленных карманов передника пестрый платок и повязала на голову. — Не пристало красной девице белы плечики портить да шейку лебеденую!
— Ох, Тигуна… «Белы плечики» — это, конечно, из Ньяраниной сказки.