— … точно, что я врать буду!
— Брешешь!
— Да чтоб я сдох! Пентаграмма так и горит…
— Туманные небеса! И впрямь сработала.
— Я же сказал! Как во времена Сагаила Предупредительного.
— Иди ты! Тогда, говорят, кровь хлестала через верхние края колодцев. Ты верховного вызвал?
— А как же! Первым делом. Может, заглянем, пока не явился?
— Не. Мало ли кто там.
Демайтер многозначительно хмыкнул и улыбнулся во мрак. Хас-Сеттен, державший нож у его горла, чуть ослабил хватку и прикусил губу. Два дурака-смотрителя откровенно позорили самый грозный клан королевства перед лицом чужого патриарха.
Зато верховный сыщик восьмой Провинции не ударил в грязь лицом — как и предписывал тайный формуляр, он незамедлительно явился к месту происшествия. Что он почувствовал, отважно заглянув в волчью яму, и какие вестники полетели сквозь миры, пока скрипели тяжелые вороты секретных механизмов, оставалось только гадать.
Каменная плита в самом низу сдвинулась, открывая узкий лаз, в который можно было протиснуться по одному, и с тяжким ударом встала на место за спиной Хас-Сеттена. Темная щель коридора вывела пленников в пятиугольный зал. В небольшом помещении с низким потолком их встретило кольцо оцепления, в котором сыщики чередовались с боевыми магами. Вся гибельная магия волчьих ям концентрировалась в пентаграмме, начертанной на полу и заключенной в круг, отсюда она растекалась ко дну каждого из колодцев и заполняла их доверху, вплетаясь в руны и охранные символы.
Демайтера вытолкнули в центр пентаграммы и поставили на колени. Удавки, со свистом рассекая спертый воздух, опутали стражника с ног до головы. Одна из тех жгучих петель, что стягивали ему запястья выстрелила вверх, свободным концом зацепилась за вбитый в потолок крюк и натянулась, выламывая руки. Горячая боль прошлась по спине и глухо ударила в ребра. Потоки чужеродной магии заструились вокруг, толкаясь тяжелыми лапами, в подушечках которых таились острые когти. Выдержать все это и забыть, чем владеешь, не помогали ни уроки выживания, ни годы службы и скитаний. Мир сузился до верхнего луча пентаграммы горящей под ногами, и Демайтер зажмурился, чувствуя как расширяются зрачки и бухает в груди сердце.
Советник Бессат-Эс-Кассель явился первым.
Сквозь шум в ушах Демайтер слушал его короткое приветствие и жалел, что не родился князем нежити. Он вкушал бы главу Тайного Надзора маленькими кровавыми кусочками, предварительно слив кровь из сонной артерии в инкрустированный рубинами кувшин, к которому по очереди прикладывались бы лучшие шлюхи Темного мира. Впрочем, сейчас, когда багровая пелена застилала стражнику глаза, а сдерживаемая магия жгла кожу, он и так готов был съесть первого, кто подойдет слишком близко.
Бессат-Эс-Кассель почуял неладное. Он бросил на Хассета недоверчивый взгляд и нехотя обронил:
— Я знал, что не ошибся в тебе, Хас-Сеттен.
Сыщика, угодившего в капкан вместе с богатой добычей тоже выставили на всеобщее обозрение. Хассет стоял за пределами магического круга, всего в нескольких шагах от жертвы. Бессатель обошел коленопреклоненного стражника и массивным жезлом советника, ткнул его в подбородок, вынудив поднять голову и взглянуть на мучителя из-под спутанных волос.
— Какая встреча, Диам-Ай-Тер, — Бессатель пристально посмотрел в затуманенные черныеглаза. — В прошлый раз я лично сопроводил тебя в Карамант, а ты сбежал оттуда, чтобы угодить в волчью яму! Здесь что-то не так, согласен?
Глава Тайного Надзора говорил слишком медленно, чтобы принять его нерешительность за самоуверенность. «Как этот мальчишка на него вышел?! Это может быть двойник. Это может быть мертвяк. Или морок», — так и сквозило в каждом слове.
— Я… — Демайтер чуть не сказал «разорву тебя», — буду говорить только с вашим патриархом.
— У его светлости Фатель-Эль-Ривана хватает других дел. Забирайте его!
Сердце забилось где-то у самого горла — там, где еще недавно Демайтер чувствовал холодную сталь. В прошлый раз ему хватило ума и выдержки не сопротивляться аресту, чтобы не добавлять к обвинительному заключению смерть королевских ищеек и высших стражников. Тогда он еще надеялся, что Элисантер его выгородит. Элисантер и пальцем ради него не пошевелил. Так стоит ли надеяться, что это сделает чужой патриарх? Сдаваться Бессателю второй раз — это совсем не то, ради чего он сюда пришел!
— Оставь мне пленника и займись заговорщиками, Бессатель. Последнее время их развелось слишком много! Мне кажется, вопрос за пределами твоей компетенции, — властно произнес кто-то рядом с Демайтером.