— Але, Петечка? А вот и не Даша! Это Женя Стерхова… Ты дома? Тогда жди нас, дорогой! — проворковала она в трубку, разъединилась и подло отбила ответный звонок.
— Слушай, Даш, а ты нам чего-нибудь взяла? — спросила Женя. — Или только тете Маше?
— Я нам «Швепс» взяла. Остальное — с Петьки. А «Швепса» в Сосноборске точно не найти. Там продавцы и слов-то таких не знают, наверное… Так. Давай здесь налево.
Пропылив по солнечным полям, желтая копейка вырулила аккурат к заправке за постом ГИБДД. Женя не поскупилась — залила почти полный бак. Правда, встала она у колонки так, что шланг едва дотянулся.
— Парковаться научись, дура! — крикнул мужик из подпиравшей сзади «Нивы».
Женя помахала ему ручкой, и накормленный ВАЗ 2101 вырулил на трассу. Всю дорогу он исправно урчал, немного подозрительно гукал при включении третьей передачи, но прощал неопытному водителю и рывки сцепления, и перегазовки, и заглох только у развилки, от которой до Сосноборска, если верить навигатору, оставалось не больше пяти километров.
— Упс! — сказала Женя, несколько раз повернув ключ в замке зажигания. — Вот тебе и тетя Маша.
Копейка, скатившаяся с небольшого пригорка, жалобно стрекотала на аккумуляторе, и не заводилась ни в какую. Подруги вышли из машины, одновременно хлопнув дверцами. Кроме птичьего щебета и вздохов летнего ветра, послеобеденную тишину не нарушал ни один звук. С той стороны, откуда они приехали, как и с противоположной машин и в помине не было: ни встречных, ни попутных. Впрочем, здесь, в низине, к дороге вплотную подступал лес, и хорошо рассмотреть удавалось только метров сто — сто пятьдесят.
Женька достала сигареты и щелкнула зажигалкой. Даша озадаченно уставилась на куриную лапку разбегающихся дорог. На бумажной карте дороги на Сосноборск не значилось. Женин навигатор упорно показывал петляющую ниточку. Он мигал дисплеем, но худо-бедно работал, а вот оба сотовых телефона дружно заявили, что сети здесь и в помине нет.
— Тихо-то как, — негромко сказала Женя и бросила окурок в придорожные кусты, — ну что, пешком за трактором? Я только треугольник выкину на всякий случай. Если он тут есть…
Нет, похоже, знака у нее… — донеслось из-за машины.
Женя накинула рюкзак, передумала, сняла и бросила обратно в багажник.
— Даш, ты рюкзак берешь?
— Конечно, беру!
— А я не поволоку. На фиг! Деньги-документы у меня в сумке… Все равно тут не ездит никто.
— Не, я не оставлю мало ли чего, — после короткого раздумья сказала Даша. — Вот ведь Кашицын накаркал: к нам только на узкоколейке, да к нам только на узкоколейке! Или кругом через Корягово… По какой дороге пойдем, Жень?
— По той, что на Сосноборск, конечно! — ответила Женя, — Зачем нам круги мотать?
Она прошла вперед и хлопнула рукой по почерневшему от времени столбу указателя. Даша открыла рот от изумления. На единственной покосившейся стрелке, немного облупившимися черными буквами было ясно выведено «Сосноборск 4 км». Даша протерла глаза: столб стоял, как и положено столбу — как вкопанный.
— Даш, ну ты идешь? — обернулась Женя, завязывая на поясе рукава джинсовой куртки, которую обернула вокруг талии. Желтые кошачьи глаза, не мигая, уставились на Дашу с футболки, обтянувшей Женькину грудь.
— Жень… а как ты этот столб заметила?
— Фигассе! — сказала Женька. — Как его можно не заметить — такая дура, чуть не посреди дороги! Еще скажи, что ты его не видела.
— Я его, в самом деле, не увидела сначала, — смущенно подтвердила Даша.
— Ну ты, подруга, даешь! — рассмеялась Женя. — Ладно, пошли. Хотели приключений — нате вам!
Они вошли в лес, наползавший на дорогу и топивший ее в тени громадных корявых ветвей. Подернутый легкой дымкой, он почти не пропускал солнечных лучей, и здесь царил таинственный сумрак. В какой-то момент даже птицы умолкли, дорога утонула во влажной почве, под ногами захлюпало, а к горлу подступил липкий холодок страха.
— Даш, это же Фангорн! — сказала неунывающая Женька, чуть понизив голос. — Не хуже, чем в Новой Зеландии.
— Что…
— Очнись, Дашка! Смотри, красота какая!