Тем временем, на столе, как на скатерти-самобранке появился каравай хлеба, глиняный кувшин с шапкой пены и серебряный на вид кубок. Запахло чем-то хмельным и немного кислым.
— Гномы, — проворчал стражник. — К сожалению, ничего другого их творение нам предложить не может. Тебе нравится пиво, Даша?
— Что?! А-а пиво… Н-нет. Не очень.
Демайтер резким движением выплеснул содержимое кувшина на корни деревьев и дунул в горлышко, отчего хмельной дух моментально выветрился из самого сосуда и из-под навеса. Даша осторожно отодвинулась, проверяя, не попытаются ли ее удержать. Маленький шажок назад. И еще один…
Не обращая внимания на ее вялые попытки к бегству, Демайтер прошел мимо, коснулся пальцами каменной стены и подставил кувшин под брызнувший из камня родник.
— За этой скалой течет ручей, — пояснил он. — Вода стекает в небольшое каменное углубление как в чашу. Ты можешь умыться и привести себя в порядок, но не отходи далеко и не пытайся убежать. Вокруг… — он на секунду задумался, подыскивая подходящее объяснение, — чужая земля. Мне кажется, более чужая, чем ты могла представить себе раньше.
Скалистый выступ, из которого только что била прозрачная струя источника, с утробным урчанием втянул в себя мокрое пятно. На серой скале не осталось и следов влаги. Даша сглотнула слюну и облизала пересохшие губы.
Демайтер вернулся к столу с кувшином, со стенок которого срывались и падали тяжелые капли, наполнил серебряный кубок родниковой водой и протянул гостье. Даша почти выхватила его из рук, жадными глотками выпила воду, кивнула и выскочила за выступ скалы. Там она прижалась к теплому камню спиной и несколько раз вздохнула так глубоко, как только смогла. На дремучий замшелый лес — сказочный, примолкший, исполненный чудес… тошно было смотреть. Стараясь ни о чем не думать, Даша наспех умылась и почти бегом вернулась обратно.
— Я — заложница? — решительно спросила она, задавив подступившие слезы.
— Тебе стало лучше? — осведомился Демайтер. — Здесь я задаю вопросы. Сядь, поешь и для начала расскажи все, что с тобой случилось.
— Сначала — вы… Вы расскажите! — выдохнула пленница.
Собеседник уселся, непринужденно откинулся на спинку стула и, чуть прищурив глаза, взглянул на девушку снизу вверх.
— Не вынуждай меня, — спокойно, с расстановкой произнес он.
Даша вздрогнула от взгляда и вспомнила железную хватку Демайтера.
— Я хочу услышать от тебя историю о подлинных чудесах, — продолжал тот тоном, не терпящим возражений. — Все, в чем состояла твоя жизнь до того, как в ней произошли невероятные события, ты пока можешь утаить.
Даша прикусила губу, опустилась напротив и, глотая слезы, начала сбивчивый рассказ. Когда дело дошло до вампиров, разорвавших Петю Кашицына и последовавшего за этим блуждания в тумане, она с удивлением обнаружила, что у воды совсем другой, сладковатый, вкус, со дна кубка бегут вверх тонкие струйки пузырьков, как в бокале с шампанским, а голова немного кружится.
— Ты… вы превратили воду в вино?!
Демайтер утвердительно кивнул и сделал жест, как бы официально приглашая гостью продолжить возлияния.
— Вы… Ты колдун, да? — пробормотала она.
Собеседник скривился, словно его обозвали карточным шулером.
— Маг.
— Ну да, конечно… Тогда где волшебная палочка? Или посох или что там еще… — осмелевшая и разрумянившаяся Даша демонстративно отхлебнула из кубка, грохнула им о стол, не рассчитав усилия, и подалась вперед. — Где все это?!
Она и не надеялась на ответ. Но Демайтер встал, отломил одну из сухих веточек, оборвал с нее прилипчивый вьюн, выпрямил в ладонях и протянул Даше, не сводя с гостьи пристального взгляда. Она робко взяла и недоверчиво повертела палочку в руках.
— И что мне с этим делать?
— Если я подскажу — ты снова усомнишься, придется начинать разговор заново. Мое терпение отнюдь не безгранично. Ты просила магическую безделушку — вот она.
Даша окинула взглядом полукруглую колоннаду из деревьев. Нижние сучья, лишенные листвы, торчали безобразными обрубками. Изуродованные высохшие кроны сплетали навес. Корни тщетно взрывали каменистую почву, добывая влагу — гадкие зеленые лианы выпивали ее без остатка, намертво вцепившись в полуживые стволы.
— Листья! — вдруг сказала Даша первое, что пришло в голову, неуклюже взмахнула палочкой и инстинктивно пригнулась.
Навес зашумел зеленой листвой, стремительно развернувшейся из набухших почек, заскрипел и прогнулся под ее тяжестью. Лианы корчились и извивались — узкие ивовые листья прорастали сквозь них, вспарывая зеленую мякоть. С металлических стержней полезли во все стороны спиральные обрывки серпантина, словно вырезанные из жесткой фольги. Скала издала глухой каменный стон и начала покрываться папаротниковым барельефом. На малахитовой столешнице отчетливо проступил рисунок — дубовые листья. Даша выронила палочку из рук, вскочила, пошатнулась и ухватилась за спинку стула.