— Иван… Неверов, — с сомнением в голосе прошептал отец, ошалело оглядываясь по сторонам.
— Нет! Твое истинное имя, — требовательно повторил Демайтер, — данное при рождении отцом и матерью. Назови его!
— Андрей… Андрей Бессольцев… — как во сне забормотал отец, — летчик-космонавт, полковник российских Военно-Космических сил… Я полковник ВКС…
И Даша разжала челюсти, раскрыв рот от удивления. Рука с отпечатками зубов безвольно упала. Девушка умоляюще посмотрела на Демайтера. До уровня подбородка.
— Пожалуйста, — пробормотала она, обращаясь к плотно сжавшимся губам мага и перекатившимся под серебряной кожей желвакам, — остановись… Зачем ты это с ним делаешь? Это безумие.
Отец вдруг смертельно побледнел, смахнул со лба крупные капли пота и обеими руками вцепился в край стола.
— Личный номер… четыре девятки шесть три…
— Папа! — сдавленно крикнула Даша. Отец, продолжая судорожно сжимать край столешницы, повернул лысеющую голову. По его лицу прошла болезненная судорога — гримаса отвращения? Боли? «Кого он видит вместо меня»?! — в ужасе подумала Даша.
— Выйди-ка, девочка, — вдруг сипло сказал он, с усилием выговаривая слова, — нам с твоим парнем надо поговорить с глазу на глаз. Подожди на улице.
— Папа, не надо! Это не мой парень! Не оставайся с ним! Он тебе что-то внушил?! Внушил, да?
— Выйди! — повелительно рявкнул Демайтер, не сводя с Бессольцева-Неверова потусторонних глаз.
Не зря светлому господину Диам-Ай-Теру подчинялись отряды королевских стражников и боевых магов, а простые смертные падали перед ним ниц. Не успев опомниться, Даша опрометью кинулась с летней веранды на улицу и, пригнувшись, шмыгнула в смородиновые заросли — туда, где врытая в землю стояла деревянная скамья, которая осталась от прежних хозяев дачного участка. Сколько куличиков, украшенных маргаритками, соломинками, анютиными глазками, а если повезет — то и мальвами с соседнего огорода повидала в Дашином детстве эта грубо сколоченная низкая скамейка и сказать нельзя. Иногда по воле маленькой хозяйки она превращалась в один огромный грязевой торт, который можно было уничтожить, только поливая из шланга. Даша с размаху уселась на шершавые теплые доски, обхватила колени руками и уткнулась в них носом. Ее била дрожь. Одеяло, сотканное из предчувствия непоправимой беды, тяжело легло на плечи.
Никогда с Дашей Неверовой не происходило ничего необычного. Не было в ее прошлом ни единой зацепки: ни подозрительных старух, вещавших о судьбе ведьмы, ни доставшихся по наследству магических безделушек, ни запыленных фолиантов, случайно найденных на чердаке. Было счастливое детство, любящие родители, учеба в школе. Даже талантов особых не было! Золотую медаль она заработала прилежной зубрежкой и хорошим поведением. Она не писала стихов, не рисовала в пять лет эпических полотен, не выигрывала юниорских соревнований по чему бы то ни было, пела так, что учительница пения поставила пятерку только по личной просьбе завуча, которому позарез нужна была в параллели хотя бы одна круглая отличница. Разве что математика с физикой давались на удивление легко, но не слишком Даше нравились, и дальше районных олимпиад дело не шло.
Мама всю жизнь работала старшей операционной медсестрой в районной больнице. Папа — электриком в ЖЭКе. Папа… Даша вздрогнула. А что папа? После электротравмы потерял память, долго восстанавливался. Говорят, потом на работу не брали — еле устроился. Но все это — еще до Дашиного рождения. Она была поздним ребенком в семье. Мама рискнула, родила в тридцать восемь.
Вот и вся немудреная жизнь. Появлялись в ней, конечно, пылкие книжные увлечения то мушкетерами и рыцарями, то звездными путешествиями. А у кого их не было? Поживите в городке, где из года в год ничего не происходит и разговоров только о том, что нынче в огороде выросло, кто и как смог перебраться в Москву, да у кого куда дети уехали, да про то, что «Комбинат» с перестройки стоит, а в соседнем Сосноборске пьяный сторож опять видел летающую тарелку над гаражами.
Неудивительно, что отец после больницы долго работу искал. Тут здоровым работать негде… А Неверов как про него начальник ЖЭКа сказал — и так не от мира сего. Чего ему пить-то…
Даша выпрямилась так резко, что скамейка жалобно скрипнула. Начальник ЖЭКа и в самом деле сказал это тогда громко, на весь двор. «Что же получается? — вслух пробормотала Даша, косясь на дом. — Дело не во мне? Чужой дядька заметил то, чего мы с мамой не видели или не хотели видеть? Или это только я, я не видела»?!
Отца Даша любила безумно. Пока не появилась Женька, он был ее лучшим другом. Они с удовольствием познавали мир вместе. Даша в первый раз, отец — заново. Они даже книжки школьной программы читали по очереди: сначала Даша, потом Дашин папа. А кто первый придумал искать в закатных облаках очертания несуществующих городов, теперь и сказать нельзя. Но играли оба с увлечением. И никого к таким играм близко не подпускали. Особенно — маму. Подросшая четырнадцатилетняя Даша, ершистая от переходного возраста, как-то набралась наглости и спросила отца, что он в матери нашел?