- Внутри - да, - подтвердил старик, - но пока доверяешься себе, внешнему.
- Я больше не доверюсь ему!
- Надеюсь, - сказал Миротворец, - но это будет непросто, Кьюлаэра. Ты очень долго верил ему.
- Не теперь, после того, как увидел его таким, каким его видят другие! Клянусь, что никогда больше не буду такой мерзкой вошью и подлым змеем, как этот вероломный охотник! - Его лицо стало задумчивым. - Но как мне стать лучше. Миротворец? Я такой, какой есть, и этого не изменить.
- Да, но у тебя есть маска, - возразил Миротворец, - она - дело твоих рук. Этот охотник - твоя маска. Не нужно изменять себя, Кьюлаэра, - себя нужно найти.
- Что же я тогда?
Молодой человек заглядывал в глаза старику с невероятной страстью.
- Ты - хороший человек, честный, - просто ответил мудрец. - Ты сильный человек, который может стать могучим воином, ты - смельчак, и из тебя может выйти настоящий герой.
Несколько месяцев назад Кьюлаэра рассмеялся бы старику в глаза и сплюнул. Теперь же он медленно проговорил:
- Не уверен, что хочу этого.
- В конечном счете, - сказал Миротворец, - дело не в том, кем ты хочешь быть, а в том, что ты есть, и в том, чтобы стать тем, каким ты можешь стать.
- Как я могу сделать это?
- Ты вернул свой амулет. - Мудрец указал Кьюлаэре на шею, тот притронулся к ней - ошейник был на месте! - Пользуйся им правильно, закаляй свой дух, как закалили твое тело месяцы труда и упражнений.
Кьюлаэра провел пальцем по замку - и он раскрылся. Пораженный, он посмотрел на амулет:
- Что это, Миротворец?
- Просто кусок железа, - сказал старик, - но внутри находится обломок стрелы, выкованной самим Ломаллином, выкованной, чтобы лететь прямо и истинно при помощи магии улинов, и, если спросить у него о добре и зле, он всегда будет указывать только на истину, и ты почувствуешь ответ внутри себя.
- Но все, что я чувствовал до сих пор, лишь холод!
- Ты не был открыт для внутреннего чувства, - возразил мудрец. - А теперь, может быть, уже открыт, а может быть, тебе придется положиться на то, что амулет становится холоднее, пока ты прислушиваешься к своему сердцу. Но со временем ты начнешь сам нащупывать ответ, а через месяцы он станет тебе хорошо понятен. - Он похлопал верзилу по плечу. - Ну давай застегивай его и пойдем к остальным, Кьюлаэра застегнул замок амулета и встал, чтобы идти. На полпути назад он резко остановился и посмотрел на Миротворца.
Мудрец кивнул:
- Ты только что понял, откуда взялся тот охотник, да?
- Как ты сотворил его?
- Я же указал тебе, - ответил Миротворец, - по твоему образу и подобию.
- Мне нужно спрашивать зачем?
- Нужно ли? - ответил мудрец вопросом на вопрос.
- Чтобы показать мне меня, чтобы мне стало мерзко.
- Конечно. - Мудрец положил ему руку на плечо. - И помни, Кьюлаэра, я лишь показал тебе тебя таким, каким тебя видит мир. Остальное вы сделали сами, вместе.
Даже теперь Кьюлаэра содрогнулся, но сейчас он чувствовал, что осознание собственного вероломства и себялюбия более не опустошает его: он помнил, что Миротворец сказал, что внутри него живет человек более хороший.
Засыпая в эту ночь, Кьюлаэра думал о том, что Миротворец, несомненно, зная о его злокозненных замыслах, не наказал его за них и даже о них не упомянул. И самым унизительным из всего, что он понял, было то, что мудрец, зная, что его намеревались убить, не сопротивлялся этому.
Откуда старик мог знать, что у него душа героя?
Миротворец еще более замедлил странствие. Целые дни он отводил для уроков борьбы и магии, для рассказов об улинах у вечернего костра.
Наконец они научились драться, почти не задумываясь о своих движениях, выполняя их непроизвольно. Миротворец их хвалил, объясняя, что эта непроизвольность родилась из послушания и старания.
Как-то ночью он снова сказал им, что улины не были богами, а лишь более древней и могущественной расой, чем другие народы.
- А кто же тогда сотворил улинов? - спросил Йокот. Миротворец улыбнулся, обрадованный тем, что этот вопрос наконец задан.
- Бог, который был всегда и всегда пребудет, - Бог Дариада и его народа. Кьюлаэра нахмурился:
- А как он выглядит?
- Никто не знает, - ответил ему мудрец. - У Него нет ни лица, ни формы, и Он может появиться в виде пламени, или дыма, или под маской человека. На самом деле Он, вероятно, не является ни мужчиной, ни женщиной, а кем-то неопределенным.
- Ты хочешь сказать, что этот Бог бесполый? - с неприкрытой издевкой спросил Кьюлаэра, а Китишейн и Луа изумленно уставились на старика.
А Йокот лишь посерьезнел и кивнул:
- Что еще известно об этом Первом Боге?
- Еще кое-что, - сказал Миротворец. - Он создал все сущее из Себя, и все существует в Нем.
- Если он не мужчина и не женщина, почему ты говоришь о Нем "Он"? спросила Китишейн.
- Потому что я - мужчина и мною движет власть самообмана. Мне кажется, что я лучше смогу Его понять, если Он тоже мужчина, - откровенно признался Миротворец. - Он властвует над всем сущим. Он помогает нуждающимся в помощи и взывающим к Нему, если эта помощь поспособствует их душам в возращении к Нему после смерти. Прогневавшие Его никогда не вернутся к Нему...
- И скорее всего сами не захотят, - кисло буркнул Кьюлаэра.
Разговоры о высшем Боге как-то странно тревожили его.
- Он - начало и конец всей жизни, и нет непреходящего счастья вне Его, - заключил Миротворец. Кьюлаэра хрипло, коротко хохотнул:
- Я знавал многих, кто был вполне счастлив.
- Значит, они жили в Нем, по Его законам, знали они об этом или нет, сказал Миротворец.
- Коли так, странные у Него законы! Я говорил о людях, что воровали и обманывали тех, кто слабее их, и силой заставляли их подчиняться, если те отказывались!
- Если они были по-настоящему счастливы, - возразил мудрец, - почему все время стремились заполучить все больше богатства и власти?
Кьюлаэра озадаченно замолчал.
- Потому что им нравилось приобретать так же, как и обладать, медленно проговорил Йокот. Миротворец кивнул:
- Но если они все время алкали удовольствий вне себя, значит, не было удовлетворения у них внутри, в душе их не жило непреходящее чувство радости, которое не нуждается в непрерывном пополнении из внешних источников.
- Ты говоришь, что те, кто поклоняется этому твоему Создателю, не нуждаются в постоянном пополнении того, что имеют? - Издевка Кьюлаэры граничила с яростью.