- Нуждаются, но они получают все от Него, - объяснил ему Миротворец. Они черпают из нескудеющего источника и счастливы не только после смерти, но и при жизни.
Луа и Китишейн не отрывали от старика широко раскрытых, задумчивых глаз, а Кьюлаэра резко заявил:
- Не поверю!
- "Не поверю", - заметил Миротворец, - не означает "не смогу поверить".
- Не поверю, не смогу поверить - какая разница? - Кьюлаэра опять начал злиться. - Говоришь, что улины не боги, но могут убивать нас по собственной прихоти, могут стирать горы в песок, могут сражаться в небесах! Назови их сверхчеловеками, назови божками - все одно, они то, что они есть, и если они не боги, то уж точно настолько к тому близки, что остальное все равно! Они обладают божественной властью - значит, они боги!
- Они мертвы, - сказал Миротворец, - почти все В живых осталось лишь несколько из них.
- Это ты так говоришь! - Кьюлаэра вскочил и ткнул в старика пальцем. Ты так говоришь, но никто никогда не видел улина более одного раза за целую жизнь, а большинство не видели ни разу, так откуда мы можем знать, мертвы они или нет? Что до меня, то я отказываюсь верить и тому, что они не боги, и тому, что они почти все умерли!
- А я верю. - Глаза Йокота блестели. - Я верю, что они просто более старая раса гигантов, наделенных магическими силами, созданных тем же Творцом, который создал и нас, молодые расы.
- Веришь в эти старушечьи сказки? - Кьюлаэра повернулся и зыркнул на Йокота.
- Да, - подтвердил гном, - потому что в магии намного больше смысла, если ее силы исходят из единого Источника - Единого? - ощерился Кьюлаэра. А черная магия, а? А поклонение мертвецам, а вызывание злых духов?
- Любое добро может быть превращено во зло, когда попадает в руки злых людей, - ответил невозмутимый гном - Все равно изначально было добро. - Он кивнул. - Да, это даже проясняет, как можно одолеть черную магию, как ее преобразить, чтобы победить.
- И заодно усилить свою собственную магию, - не отступался Кьюлаэра, но в душе содрогнулся от такой мысли.
А Йокот только равнодушно кивнул:
- Любые лишние знания пойдут на пользу моим шаманским способностям, ты прав.
- Значит, ты веришь Миротворцу, - с отвращением подытожил Кьюлаэра и повернулся к мудрецу, исполненный ехидства. - Есть хоть что-нибудь, чего ты не знаешь?
- Слишком много, - вздохнул старик, - куда как много. - И эти его слова прозвучали плачем, эхом, пронесшимся сквозь века, повторенные устами многих и многих ученых мужей.
***
Они шли на север, осень становилась холоднее, а горы - все выше. По вечерам Китишейн доставала собранные ею звериные шкуры и показывала всем, как шить из них накидки. Миротворец рассказал, что люди, живущие в северных странах, пришивают к вороту накидок меховые колпаки, подобно тому как на юге люди носят одежду с легкими колпаками для защиты от солнца.
- Ночи не становятся длиннее, Миротворец, - заметил как-то Йокот. Как так может быть? Осень в разгаре!
- Да, но мы ведь движемся на север, - объяснил Миротворец. - Чем севернее уходишь - тем длиннее день, здесь осень длиннее, но не дни.
Для Кьюлаэры это были пустые слова, а Йокот вроде бы все понял, кивнул и довольно улыбнулся. Ненависть верзилы к гному успела ослабеть, но тут снова вспыхнула с прежней силой.
Земля уходила вверх; через два пути они оглянулись и увидели раскинувшуюся внизу равнину и деревья, такие маленькие, что отсюда походили на кривые ряды сорняков. Устремив взоры вперед, они увидели горы, вздымающиеся до небес.
- Нам на них взбираться придется? - с испугом спросил Йокот.
- Когда-нибудь ты научишься, сидя со скрещенными ногами, подниматься над землей в шаманском трансе, Йокот, - сказал ему Миротворец. - Потом научишься летать над такими вот горами. А сейчас придется взбираться, да.
Луа вздрогнула:
- Мы попадаем вниз!
- Нет, не бойся, пройдем, - успокоил ее Миротворец, - потому что между вершинами есть проход. Путь как путь, но неблизкий.
Кьюлаэра чуть не спросил, откуда старик это знает, но одумался и промолчал.
И они начали восхождение, и оно было тяжелым, изнуряющим. Небо все чаще хмурилось, погожие дни выдавались редко, и в тени гор света было совсем немного, но гномы все равно надевали свои очки, пока не повстречали незнакомца.
Вышло это так: у Луа появилась привычка время от времени останавливаться и подбирать круглые камешки. Некоторые из них она сохраняла. Йокот мрачно наблюдал за ней, но молчал. Все жутко удивились, когда один из камешков сказал:
- Ух!
Луа отпрыгнула, вытаращила глаза, а Йокот в одно мгновение оказался подле нее. Все остановились, насторожились. Кьюлаэра и Китишейн ничего, кроме камешка, не видели.
- Прости, старик, - запинаясь, пробормотала Луа. - Я не заметила, что это твой палец.
- Слепая, что ли? - сказал каменно-скрипучий голос, и тут некоторые камни зашевелились.
Китишейн открыла рот от удивления: двигалось что-то вроде человеческого тела!
Правда, не совсем. Ростом вполовину меньше, цветом как камни вокруг, а кожа ну точно каменная, - но плечи, руки и голова были размерами как у взрослого и очень сильного человека. Туловище короткое, а ноги еще короче.
Это был дверг.
- Конечно, вы слепые, - сам себе ответил карлик. - Вы гномы, да на вас еще и маски, из-за которых вы почти ничего не видите!
Луа переместила очки на лоб и зажмурилась от неожиданно яркого света.
- Да, теперь я тебя вижу, день сегодня пасмурный и свет не режет глаза. Глупая я, что не сняла очки раньше.
- Глупая, это точно, - проскрипел дверг. - А что общего у гномов с людьми?
- Мы учимся у мудреца, - ответил Йокот., приподнимая очки. - Что ты делаешь вдали от дома средь бела дня? Я знаю, что дверги все время собирают камни на поверхности земли, но только по ночам!
- Наши-то глаза переносят дневной свет, - пробурчал дверг. - Теперь убирайтесь. Хотя, будь вы поумнее, якшались бы с себе подобными, а не с людьми.
Лицо Йокота потемнело, он готовил резкий ответ.
Миротворец его опередил:
- Он готов огрызаться сколько угодно, но не попросит помощи.
- Помощи? - Луа оглядела дверга с ног до головы и воскликнула:
- Ему ногу валуном прищемило! Кьюлаэра посмотрел и изумился: