Ему хотелось верить, что сегодня он им нравится. Людоед развернулся, кулак его рубанул воздух, как крыло мельницы, но Кьюлаэра легко увернулся, выхватил меч и успел выставить острие в тот момент, когда огромная нога летела ему в живот. Пронзив ногу людоеда, Кьюлаэра шагнул в сторону. Дикий рев огласил лес, людоед пометался по лагерю и снова отыскал свирепыми глазами Кьюлаэру. Он направился к нему, намереваясь схватить лапами, потом отпрыгнул в сторону, сжал кулаки и нанес по дереву удар, от которого Китишейн взлетела в воздух. Кьюлаэра заорал от злобы и бросился на врага, держа перед собой меч, позабыв про всякие приемы, Монстр повернулся, осклабясь, и направил в цель гигантский шар кулака, но по лагерю неожиданно пронеслось ревущее пламя, опалившее чудовищу ногу и бедро. Людоед закричал от боли, бросился бежать, но обернулся и угрожающе посмотрел. Он шарил взглядом по деревьям...
Догадавшись, что он там ищет, Кьюлаэра побежал, держа меч наготове, чтобы отвлечь чудовище на себя, но слишком поздно - тот заметил Йокота и сшиб его с ветки, будто бы тот был мухой. Гном вскрикнул и, кувыркаясь, пролетел дюжину футов по воздуху, приземлившись в кустах.
- Ладно, Миротворец! - крикнул Кьюлаэра, ненавидя себя за промашку. Нам не справиться с людоедом! Может, теперь ты поможешь нам?
Тут ему пришлось отскочить, потому что людоед развернулся и бросился на него.
На самом деле это было несправедливо: мудрец в это время старался встать на ноги. А после бесстрашно зашагал в сторону людоеда. Взвился посох, и людоед согнулся пополам, схватившись за живот. Посох взвился снова, попал чудовищу за ухо. Людоед споткнулся и упал ничком, потом поднялся, мыча и тряся головой.
Йокот выбрался из кустов, шатаясь, встал на ноги и принялся водить руками и бормотать. Миротворец обернулся, увидел гнома и стал повторять вслед за ним жесты и слова.
Людоед со злобным ревом встал на ноги, сделал шаг в сторону двух колдунов, сделал второй.., ноги отказали ему, и он со страдальческими криками провалился под землю.
Луа, нежная Луа, стремительно взмахнула одной из стрел Китишейн, словно копьем, и вонзила ее людоеду глубоко в глаз, пронзив глазное яблоко насквозь. Крик чудовища резко стих; тело один раз дернулось, и людоед затих.
Луа рухнула на землю, обхватила голову руками, зарыдала.
Йокот бросился к ней, обнял за плечи, рядом присела Китишейн.
- Не печалься, малышка, не бойся, - успокаивающим голосом говорил гном. - Бедняжка, ты поступила именно так, как было нужно!
- Мне пришлось! - всхлипнула Луа. - Ему было так больно!
Кьюлаэра, опешив, смотрел на девушку-гнома.
- А я даже не попыталась его вылечить, - причитала Луа, - потому что он мог бы убить всех нас!
- Да, мы знаем, знаем, отважная девочка, - говорил Йокот ласковым голосом. - Ты нам очень помогла. Ты не могла поступить иначе.
- Порой добрее тот, кто причинит наименьшую боль, сестра, - сказала Китишейн успокаивающе. - Ты спасла нас всех.
- Да, спасла, - выговорил потрясенный Кьюлаэра, - но самое страшное то, что ты спасла меня! - Волна облегчения пронеслась по нему и вынесла на берег слова:
- Спасибо! Спасибо тебе от самого сердца, которое осталось невредимым только благодаря тебе! Но ведь ты не должна была спасать меня, Луа, - если ты и должна была мне что-то, так это ответить ударом на удар!
Луа в ужасе глянула на него.
- Как все вы. - Кьюлаэра переводил взгляд с одного на другого, не в силах поверить в случившееся. - Вы же бились, чтобы спасти меня, и я благодарю вас от всей души, ибо без вас чудовище убило бы меня! А я бил вас, унижал, оскорблял и... - Он посмотрел на Китишейн, покраснел и отвернулся. - Н( вмешайся Миротворец, я бы совершил нечто еще более ужасное Так зачем же вы спасали меня сейчас? Зачем?
Китишейн, Луа и Йокот переглянулись, и по выражениям их лиц Кьюлаэра читал мысли: "Он говорит правду. Зачем мы ему помогли?"
Первым ответить попытался Йокот:
- Скорее всего потому, что и ты сражался, чтобы спасти всех нас, Кьюлаэра, или хотя бы Китишейн. Зачем ты это делал?
Но Кьюлаэра махнул рукой, отказываясь от любой благодарности.
- Меня хвалить не за что, потому что я сражался за то, что считал своим!
- Мы, вероятно, тоже, - сказала Китишейн, и гномы удивленно посмотрели на нее. Кьюлаэра опешил:
- Не скажешь же ты, что считаешь меня своей собственностью!
- Не собственностью, нет, - сказала Луа, - но мне кажется, я понимаю, что хотела сказать моя сестра. Речь не об обладании, а о чувстве родства.
Ошарашенное лицо Кьюлаэры говорило лучше всяких слов.
- Да, родства, - подтвердил Йокот с твердой убежденностью. - Это значит не то, что ты наш, Кьюлаэра, а то, что ты с нами.
- Да, - облегченно согласилась Китншейн. - Мы делим трудности, Кьюлаэра, мы сообща одолели фучана. Нравимся мы друг другу или нет, это уже не так важно.
В душе у Кьюлаэры боролись противоречивые чувства, и лицо его стало безразличным.
Луа, заметив это, быстро добавила - Это не значит, что ты нам не нравишься.
- У вас хватает причин, чтобы ненавидеть меня! Йокот задумчиво покачал головой:
- Странно, но я больше не нахожу в себе ненависти, Кьюлаэра.
- Ведь ты помог всем нам слезть с отвесного утеса и справиться с фучаном, - напомнила Китишейн.
- А ты? - Он выразительно посмотрел на нее. - Ты тоже больше не ненавидишь меня?
Девушка зарделась, отвернулась и пробормотала:
- Конечно нет.
Его взгляд задержался на ней, потом обратился к Луа.
- А ты, девушка-гном? У тебя больше всех причин, чтобы возненавидеть меня!
- О Кьюлаэра, конечно нет! - с чувством воскликнула Луа. Она бросилась, чтобы обнять его, и оступилась, не дотянувшись.
Кьюлаэра поднял ее и с улыбкой снова опустил на землю.
- Нет, ты бы не смогла меня ненавидеть, верно? Ты слишком хорошая.
- Да, слишком хорошая для такого выродка! - Йокот подошел к Луа, на мгновение его лицо исказила боль, но он быстро ее спрятал, посмотрел на Кьюлаэру, ошеломленный собственными чувствами. - Прости, Кьюлаэра.