- Не надо, - успокоил его Кьюлаэра. - Я действительно выродок.
- Был, - поправила Китишейн.
- Нет, не был, а есть, - наконец подал голос Миротворец. - Выродок это тот, кого обычно считают опасным, поскольку такие не живут по законам стада, а потому могут как наброситься на своих сородичей, так и помочь им.
- И еще могут как спасти их, так и обидеть, - задумчиво произнес Йокот.
- Они непредсказуемы. - Взгляд Китишейн задержался на Кьюлаэре - Да, я могу сказать это о тебе.
Кьюлаэра смотрел на нее, пока не почувствовал себя неуютно, а потом улыбнулся:
- Это сейчас я непредсказуемый. Еще совсем недавно вы могли не сомневаться в том, что я могу сделать. Китишейн улыбнулась ему в ответ:
- Да, - бить и издеваться.
Кьюлаэра был потрясен тем, что понял, что теперь это не так. Правда, он не был уверен, что ему это по нраву.
- Плохого, хорошего, привлекательного или отвратительного - мы должны были спасти тебя, чтобы потом, когда-нибудь ты спас нас, - продолжала Китишейн. - Для нас имеет значение лишь то, что ты пытался помочь мне - все равно почему.
- Все равно? - взволнованно спросил Кьюлаэра.
- Потому что причины могли быть как плохими, так и хорошими, - ответил Йокот, - и ни один из нас не скажет наверняка, каковы они - особенно у тебя!
Китишейн радостно улыбнулась.
- Так, значит, мы все задумались об этом. - Она повернулась к Миротворцу - Когда это случилось?
- За последние шесть месяцев, - ответил тот, - но вам не нужно считать себя стадом, скорее вы - очень маленькое войско.
Йокот усмехнулся:
- И вправду очень маленькое! Но почему ты сегодня сразу нам не помог, Миротворец?
- Только не говори, что и на этот раз в этом не было нужды! потребовал Кьюлаэра. Мудрец покачал головой:
- Сначала я подумал, что, наверное, необходимости нет, что вы справитесь сами. Но и придя вам на помощь, я нанес врагу лишь считанные удары, а потом добавил к заклинанию Йокота собственную магическую силу.
- Это сделал ты! - обвиняющим тоном проговорил Кьюлаэра. - Это ты сплотил нас в свою собственное маленькое войско! Но ради какой битвы?
- Ради спасения человечества, конечно, - беззаботно ответил Миротворец, а потом кивнул в сторону гномов. - И всех прочих молодых рас.
- Не надо смеяться над нами, старик! - рявкнул Кьюлаэра. - С каким врагом мы будем сражаться?
- С Боленкаром, - ответил Миротворец.
Все в ужасе уставились на него, их как будто обдало холодом.
Китишейн медленно проговорила:
- Боленкар на юге. Ты ведешь нас на север.
- Я же не сказал, что вы уже готовы бороться с ним, - ответил Миротворец.
- Куда же в таком случае мы идем? - спросил Кьюлаэра.
- Искать Звездный Камень, - ответил Миротворец.
***
В этот вечер у костра он рассказал им о Звездном Камне.
- Я уже рассказывал вам о Ломаллине и Улагане, - сказал он, - и о битве улинов.
- Да, мы часто слышали об этом от наших шаманов, когда были маленькими детишками, - проворчал Кьюлаэра. Китишейн кивнула:
- Ломаллин был воплощением доброты и истины, а Улаган - воплощением зла и лжи.
- Улаган был воплощением зла и лжи, и даже больше этого, - согласился Миротворец, - и именно его намерение уничтожить все молодые расы вынудило Ломаллина повести на него свои войска.
- Все молодые расы? - удивилась Луа. - Но ведь Улагана звали человеконенавистником!
- Он ненавидел все молодые расы, люди были просто самыми многочисленными из них, - ответил Миротворец. - Он бы уничтожил и гномов, покончив с людьми, эльфами и карликами.
Йокот тоже был потрясен:
- Значит, шаманы ошибались?
- Все, что они говорили, правда, - ответил Миротворец, - но они не знали всей правды.
- А Ломаллин? Он действительно был человеколюбив? Он действительно был шаманом богов?
- Он любил все молодые расы, как любил всех, даже грешных, - ответил Миротворец. - А что касается шамана - нет. У улинов не было шаманов, и в любом случае знания Ломаллина были обширнее знаний любого шамана. Он был скорее мудрец, нежели воин, хотя мог в случае необходимости и сражаться.
Йокот помрачнел:
- Но он дрался с Багряным богом и сразил его!
- Не при жизни, - сказал Миротворец. - При жизни он встретился с Улаганом-человеконенавистником в каменном кольце, древнем храме, возведенном людьми в честь улинов, и сразился с ним там.
- А наш шаман говорил, что Ломаллин убил Багряного! - воскликнула Луа.
- Это сделал его дух, когда Огерн и Дариад вели безнадежный бой против человеконенавистника, - сказал ей Миротворец. - Когда Багряный почти уже победил их, к Огерну и Улагану явился дух Ломаллина и сразил Багряного. Но дух Улагана устремился к небу и сразился там с духом Ломаллина, выковавшим себе оружие из звезд. Улаган сломал копье Ломаллина, кусок его полетел на север и звездой упал на землю.
Но Ломаллин выковал другое оружие и убил дух Улагана, стер его с лица земли.
- Значит, даже духа Улагана не осталось? - спросил Йокот, выпучив глаза.
- Даже духа, но память о нем жива в его получеловеческом сыне Боленкаре, стремящемся завершить дело отца.
- То есть Боленкар на самом деле стремится уничтожить человечество? спросила Китишейн.
- Да, но ему не хватает силы: он лишь наполовину улин, - поэтому пока занимается тем, что стравливает человеческие племена, роды, семейства между собой. В этом он заручился поддержкой всех прочих порожденных Улаганом ульгарлов, которые занимаются тем, что натравливают гномов на эльфов, а карликов на великанов, все молодые расы друг на друга - и человечество на всех вместе взятых. Его замысел ясен: пускай они все перебьют друг друга в неистовой жажде крови. А потом, если, конечно, к тому времени кто-нибудь останется в живых, он, конечно, приведет ульгарлов и уничтожит уцелевших.
- Но он не может оживить улинов! - воскликнул Йокот. - Он не способен оживлять мертвых!.. Да?
- Да, но пока остались в живых некоторые из улинов, способные рождать себе подобных, - и они будут плодиться, - Боленкар сможет соблазнить их своими замыслами. - Миротворец нахмурился и повторил:
- Сможет или нет - сказать трудно. Намного более вероятно, что он сохранит нескольких женщин для размножения и заставит мужчин улинов производить на свет ульгарлов. Как можно больше, - угрюмо закончил он.