Кьюлаэра не упустил такой возможности и прыгнул. Но король хоть и отвлекся, но все-таки оказался достаточно проворен. Он развернулся и ударил по тому месту, где только что был Кьюлаэра. Тот заскрежетал зубами от неожиданной боли в ноге, но, увидев пурпурное пятно, расплывшееся на руке короля, почувствовал прилив кровожадной радости. Король завопил от злости и боли, прыгнул вперед, размахивая мечом, но теперь удары его стали нетвердыми, потому что одна рука была ранена и ослабла, и Кьюлаэра, быстро отступая, мог время от времени тоже наносить удары мечом, опуская таким образом меч короля к земле и обретая возможность нанести удары кинжалом. Потом Кьюлаэра отпрыгивал, а король, крича от мучительной боли, размахивал мечом, держа его теперь одной рукой, а другая безжизненно повисла Стражники злобно заголосили и бросились вперед, а Китишейн выпустила в их шеренгу несколько стрел, и несмотря на то, что те просто отскочили от кожаных доспехов, солдаты неуверенно остановились. Луа подняла маленький лук, сделанный для нее Китишейн, и выстрелила дротиком в щеку одного из солдат. Он вскрикнул и упал на спину, а в этот миг Йокот как раз дочитал до конца последнюю строчку заклинания, и из пыли появились шипящие змеи с подрагивающими языками, которые тут же начали искать, во что бы вонзить свои клыки.
Миротворец кивнул, глаза его сияли одобрением.
Король Орамор бешено взревел и бросился на Кьюлаэру, вертя мечом, словно превратился в ветряную мельницу. Юноша быстро отступал. Потом король остановился, тяжело дыша, по его лицу тек пот, лицо пылало, меч в руке дрожал. Кьюлаэра прыгнул к нему, его меч и кинжал сверкнули в головокружительном танце, из вихря которого выскакивали их смертоносные острия.
Мэлконсэй громко произнес какие-то слова и взмахнул жезлом. Жезл размягчился, согнулся и будто плеть обвился вокруг меча Кьюлаэры, кончиком ужалив руку воина. Кьюлаэра закричал от боли, чуть не выронил меч, а король с победоносным воплем взмахнул своим гигантским мечом.
Но в этот момент взмахнул своим посохом и закричал что-то на языке улинов Миротворец, и плеть снова превратилась в жезл дворецкого, который метнулся к хозяину. Мэлконсэй увернулся и начал кричать что-то нечленораздельное, хотя одно слово звучало явственно: "Боленкар!" Его жезл полетел в сторону мудреца.
Миротворец встретил его совсем понятными словами:
- О дух Ломаллина, срази этого надменного посланца зла! - взмахнул своим посохом, и тот врезался в жезл Мэлконсэя.
Вспыхнуло пламя, жезл дворецкого разлетелся на куски, один из которых угодил Мэлконсэю в голову. Тот неуклюже попятился и упал, привалившись спиной к коновязи, а Кьюлаэра, уворачиваясь от королевского меча, упал на спину, и король с победоносным ревом занес меч для смертельного удара.
Кьюлаэра вскрикнул и ударил ногой. Король налетел на его башмак, крик победы превратился в ошеломленный стон перешедший в мычание. Другим башмаком Кьюлаэра уперся королю в живот, перебросил его через себя, король перевернулся и шмякнулся оземь. Ударившись, король захрипел, а Кьюлаэра вскочил на ноги и ударил соперника по руке. Величественный меч взмыл в воздух и, сверкнув, упал на землю.
Солдаты закричали и снова бросились на выручку повелитетелю. Йокот сделал несколько движении руками, вновь появились шипящие змеи, а Китишейн с Луа выпустили еще по несколько стрел. Солдаты замерли.
Наконец королю удалось сделать вдох, приподняться и замереть, обнаружив у себя перед носом острие меча, жаждущего крови. Задыхающийся Кьюлаэра смахнул с глаз пот:
- Теперь.., отдавай.., людям.., их еду!.. А первый.., урожай.., отнеси... Аграпаксу!
Король хватал ртом воздух, но ответил:
- Я давно.., продал.., первый урожай.
- Да, но.., урожай.., этого года...
- Его я.., тоже.., продал.
- Тогда отнеси богу золото, которое ты за него выручил! - приказал Кьюлаэра.
- Боюсь.., бог.., непременно.., убьет меня!
- Тогда выбирай себе палача, - сказал Кьюлаэра, - потому что, если ты не сделаешь, как я сказал, тебя убью я.
Король оперся на локоть, уставился в землю, грудь его по-прежнему высоко вздымалась. Кьюлаэра чуть-чуть отодвинул меч. Наконец король отдышался и ответил:
- Я нарушил клятву - это моя судьба. Да, я отнесу золото богу.
- Мы не можем доверять ему, пока рядом с ним Мэлконсэй, - сказала Китишейн.
Король бросил на неподвижное тело дворецкого налитый кровью взгляд:
- Не бойтесь. Он предал меня, уговорив нарушить договор с Аграпаксом, шаг за шагом он привел меня к тому, что я начал помогать Боленкару, истязая свой народ. Он не будет больше моим дворецким.
- Что ты собираешься с ним сделать? - с тревогой спросила Луа - Я расквитаюсь с ним, остальное тебя не касается. Кьюлаэра бросил на Китишейн исполненный сомнения взгляд, девушка едва заметно кивнула. Воин повернулся к королю.
- Тебе много о чем придется позаботиться, помимо устранения Мэлконсэя и заботы о нуждах своего народа. Мы сами отвезем богу золото.
Луа встревоженно вскрикнула, Йокот тоже забеспокоился, а Китишейн кивнула, хотя в глазах ее не было радости.
- Я был бы вам благодарен за это, - сказал, подумав, король, - но как я могу быть уверен, что вы, забрав золото, не отправитесь своей дорогой?
- Не сомневайся. - В голосе Миротворца слышалась такая искренность, что король изумленно посмотрел на мудреца, взгляд которого пронзал насквозь. - Мы сами отнесем золото улину. Верь мне.
- Хорошо, - ответил король, не в силах отвести от Миротворца глаз.
Мудрец кивнул и отвел взгляд. Король с облегчением обернулся к Кьюлаэре.
- Как ни странно, но я благодарен тебе. - Задержав взгляд на молодом воине, он добавил:
- Не сомневаюсь, что ты благородного происхождения.
Кьюлаэра засмеялся, а король, опешив, смотрел на своего соперника, не понимая, что сказал смешного.
Для сундука с сокровищами груз был невелик - большой ящик, чуть шире фута, чуть ниже фута, дюймов в девять глубиной, обшитый кожей, перехваченный медными полосами, - но двое солдат покраснели от натуги, когда принесли и поставили его между королем и Кьюлаэрой. Кьюлаэра посмотрел на ящик и возмутился: