- Это все? Выручка за первый урожай за много лет?
- Один золотой слиток стоит столько же, сколько весь первый урожай с наших полей, - ответил король, - другой - столько же, сколько первое потомство нашего скота. Перед тобой выручка за первый урожай за двадцать шесть лет.
Кьюлаэра не поверил и взглянул на Миротворца. Мудрец кивнул:
- Золото очень тяжелое, Кьюлаэра. Одна монетка стоит очень дорого. Он повернулся к королю. - Но это только первый урожай, а твой народ снимает не по одному урожаю в год У тебя на самом деле должны быть горы золота.
- Не так много, как вам кажется, - сказал король. - Большая часть была вложена в роскошную обстановку моего замка, в доспехи и оружие моих солдат, истрачена на жену и детей.
Кьюлаэра нахмурился:
- Что же ты тогда вернешь людям?
- Зерно, плоды и мясо, что я забрал у них этой осенью, как вы мне велели, - и впредь буду брать у них намного меньше.
- Ты должен забрать из чужого дворца домой своих жену и детей, сказала Китишейн. Король улыбнулся:
- О, для того чтобы держать их там, золота осталось вполне достаточно. У них нет особого желания возвращаться сюда Китишейн посмотрела ему в глаза и поняла, что он не стремится во что бы то ни стало вернуть родных Тем дворцовым жителям он наверняка казался неотесанным мужланом, а жизнь в его королевстве - скучным заточением. Она посочувствовала и королю, и королеве и понадеялась, что Кьюлаэра не будет настаивать на том, чтобы король отдал все золото.
Он не стал настаивать - С пропитанием ясно Как поступишь с их одеждой и жилищами?
- Тут и золото не потребуется. Я буду оставлять им большую часть сотканной ими одежды, и когда они это поймут, то, не сомневаюсь, будут ткать гораздо больше. А с жилищами так: если я буду заставлять их меньше работать на моих полях и в замке, у них будет больше времени для того, чтобы чинить свои дома.
Точнее было бы сказать "хибары", но цель была благородна, и Китишейн не стала придираться.
Король повернулся к Миротворцу - Но как я теперь буду их защищать без моих заколдованных доспехов?
- Твой народ станет твоими доспехами, - резко ответил мудрец, - а ты должен будешь позаботиться о своем теле. Кроме того, ты владеешь знанием боевого искусства, знаешь, как воевать - этому научил тебя улин, и обладаешь волшебным мечом. Заслужи преданность крестьян, и ты снова станешь бичом варваров и разбойников с больших дорог.
- Надежда есть, - согласился король. - Мэлконсэй мертв, так что есть надежда.
- А жена, которую он тебе нашел? - тихо спросила Луа.
- Да. - Кьюлаэра поднял сундук и замер, потрясенный тем, насколько тот оказался тяжел.
Двое стражников, что принесли его, изумились еще больше и с ужасом покосились на Кьюлаэру. Сердито пыхтя, Кьюлаэра взвалил груз на плечо и сказал:
- Твоя жена разгневается, когда узнает, что богатства исчезли.
Король грустно улыбнулся:
- Она не захочет возвращаться в захудалое королевство, когда есть возможность преспокойно жить при дворе Высокого Монарха. Если вам придется снова пройти этой дорогой, вы увидите, насколько улучшится жизнь народа Когда они снова тронулись в путь, Китишейн сказала.
- Его жена не останется при дворе Высокого Монарха, узнав, что Мэлконсэй мертв или изгнан. Глаза Миротворца согласно блеснули.
- Точно замечено. Откуда ты знаешь?
- Не то чтобы я знала. Просто предположила, - резко ответила девушка. - Все просто: жена - создание Боленкара, такое же, каким был Мэлконсэй, иначе дворецкий не остановил бы свой выбор на ней.
Луа испуганно вскрикнула:
- Что же будет с королем?
- Если нам придется снова побывать здесь, - мрачно произнес Миротворец, - мы узнаем, кто из них овдовел.
- Тогда давайте больше не будем возвращаться сюда! Йокота как будто что-то озарило.
- А королевские солдаты, вдруг они тоже создания Боленкара?
Мудрец кивнул, чуть заметно улыбнувшись. Йокот развернулся, стал танцевать и бормотать. Как раз вовремя: в воздухе вспыхнули огненные цветы, в которые превратились пущенные в их спины стрелы.
- А я-то думал, ты так и не догадаешься, - сказал Миротворец гному, а потом повернулся к Кьюлаэре. - Тебе нельзя ходить по этому миру без защиты.
- Похоже на то, - ответил потрясенный Кьюлаэра мудрецу, а потом повернулся к гному. - Спасибо, друг.
- На здоровье, - сухо ответил Йокот. - Давай-ка посчитаем: ты спас мне жизнь дважды, и я тебе дважды.
- Мне придется постараться, чтобы обогнать тебя, - хмыкнул воин, посмотрел на Луа, потом - на Китишейн и добавил:
- И вам тоже спасибо, друзья.
- Но мы ничего не делали, - возразила Китишейн.
- Ничего, - подтвердила Луа.
- Ничего. Только помешали напасть на меня уйме вооруженных головорезов, пока Йокот готовил заклинание, способное их остановить, сказал Кьюлаэра. - Честное слово, вы очень мне помогли, хотя бы тем, что я знал, что вы прикрываете меня.
- Примите его благодарность, - посоветовал Миротворец, - ведь вы все действовали отменно, намного лучше, чем сами думаете. - Он обвел всех взглядом, улыбка его была так широка, что борода разделилась пополам. - Да, вы молодцы.
Китишейн почувствовала, как часто забилось ее сердце от похвалы, и выругала себя за то, что для нее такую большую роль играет чужое мнение. Чтобы скрыть свои чувства, она резко проговорила:
- А ты, Миротворец? Почему ты ничего не делал, только поговорил с королем и дворецким и ударил Мэлконсэя?
- Потому что справиться со всем остальным вам вполне было по силам, что вы и доказали, - объяснил мудрец. - А чтобы справиться с Мэлконсэем, у вас пока не было должного умения, но теперь, когда вы увидели, как надо это делать, оно у вас появилось, и вы справитесь, если Китишейн будет говорить, а Йокот - колдовать.
Китишейн неожиданно почувствовала себя гораздо менее уверенной, а Йокот сказал:
- Ты так веришь в нас. Миротворец?
- Ну да, - сказал Миротворец. - Я в вас верю.
Ему не удалось скрыть гордость за товарищей.
Кьюлаэра дышал все тяжелее, он сгибался под тяжестью сундука с золотом, лицо его побледнело.
- Давай нести по очереди, Кьюлаэра, - не в первый раз принялась уговаривать его Китишейн. - Мы с Миротворцем могли бы...