- Они и впереди тоже! - крикнула Луа, взобравшаяся на рулевую рубку и показывавшая вперед дрожащей рукой.
Корабль закачался и остановился. Кьюлаэра подбежал к борту, чтобы взглянуть вперед. На него смотрели синие лица, вытянувшиеся в ряд вдоль корабля, из воды поднялись синие руки.
- Суши весла! - крикнул капитан. Моряки попытались и закричали:
- Мы не можем!
- Они застряли!
- Утопленники вцепились в них! Три матроса застонали, бросили весла и вскинули руки в мольбе.
- Забудьте про весла и хватайте ножи! - грохотал капитан, поднял меч длинный и тяжелый, предназначенный для того, чтобы рубить канаты.
- Какой в них толк в драке против мертвецов? - спросил один из матросов.
- Лучше погибнуть в борьбе, чем ждать, когда тебя зарежут, как скотину! - Кьюлаэра тоже достал свой меч. - Скорее всего нам и не удастся их убить, но, разрубив их на куски, мы получим возможность остаться в живых! Матросы набрались храбрости и достали ножи.
- Никак нельзя их прогнать? - плачущим голосом спросила Луа.
- Можно - доказав свою добродетельность!
- Как же это сделать? - злобно крикнул Кьюлаэра.
- Они загадают тебе загадку, отгадать которую способен только добродетельный человек! - ответил капитан. - Кто-нибудь из вас умеет отгадывать загадки?
- А что! - Глаза Йокота загорелись. - По крайней мере мы можем попробовать! Разве нет, о мудрец?
Услышав слово "мудрец", некоторые из матросов оглянулись на них, и глаза их загорелись последней надеждой.
- Может быть, - задумчиво ответил Миротворец, подошел к борту корабля и крикнул:
- Эй! Утопленники! Почему вы нас не пропускаете?
- Ты сам знаешь почему, - ответил низкий, булькающий голос.
- Не знаю! До меня доходили только слухи!
- Говори что хочешь, старик, нам все равно, - ответил скрежещущий голос. - Ваш корабль так и так мы утащим на дно.
- Миротворец! - воскликнула Китишейн. - Они отвечают стихами!
Мудрец постоял какое-то время безмолвно, а когда он заговорил, его голос был более низким и решительным:
- Ответ узнать хочу из уст твоих, мертвец! Чем заслужили мы такой конец?
Снизу послушался одобрительный шелест:
- Он отвечает стихами.
- Не можем мы вам дальше дать пройти! - ответил булькающий голос. Средь вас есть смертный, сбившийся с пути!
- Он говорит обо мне! - сжал кулаки Кьюлаэра.
- Пусть Миротворец разговаривает с ними! - Китишейн схватила его за руку, чтобы остановить, но поздно: он уже стоял у борта. - Кьюлаэра! - Из ее уст раздался вопль отчаяния.
- Я был изгнан из своего племени за совращение и вероотступничество! крикнул разбойник сотне синих лиц внизу. - Потом я избивал и грабил всех, кого встречал на своем пути! Если вы ищите грешника, то это я!
Глава 15
Матросы злобно и изумленно загалдели, а булькающий голос продолжал:
- Нас погубил Боленкар. Это он наслал на нас дикие племена. Неужели мы не будем мстить всякому прислужнику Боленкара?
- Я - прислужник Боленкара? - Лицо Кьюлаэра побагровело от злобы, охватившей его, когда он услышал это оскорбление. - Я борюсь с прислужниками Боленкара, а не помогаю им!
- Отвечай, - сказал каменный голос.
- Я ответил!
- Но ты ответил не стихами. - И маленькая Луа, сняв маску, подбежала к нему, от волнения ее взгляд метался. Она облокотилась о поручень и закричала:
Жестокий мститель думает, наверно:
Убьет врага - и победит в борьбе
Не знает он, как это гадко, скверно,
И роет яму самому себе
Месть - обоюдоострое оружье,
И мститель на страданья обречен,
Он сам себя карающим мечом
Всю жизнь терзает - что быть может хуже?
Оставьте же все мысли об отмщенье,
Иначе вам вовек не знать спасенья!
Ее стихи были встречены одобрительным гулом хора утопленников.
- Малышка, а глядите, как умна, - проскрежетал голос, судя по всему, некогда принадлежавший женщине.
- В ее словах есть мудрость, глубина, - подтвердил другой голос.
Булькающий голос продолжал настаивать.
Но что же будет в том порочного, дурного,
Коль мы к себе на дно утянем злого
Того, кто слабых мучает и бьет
И жить хорошим людям не дает?
Кьюлаэра был поражен, когда почувствовал, что ответ на этот вопрос звучит в его душе, и еще больше был поражен, когда обнаружил, что его губы сами выражают эти ответы в словах. Он дал словам выйти наружу, пытаясь при этом придать им некое подобие стихотворной формы:
О нет, не ваше дело - наказанье!
Неужто вы не знаете того,
Что для Творца равны Его созданья,
Все души равноценны для него!
- Сказано неплохо, - неохотно согласился булькающий голос.
А если твой Творец - лишь выдумка пустая?
Ты докажи, что он на свете есть!
Другой твердит "Сомненья ни к чему,
Твори, что хочешь, я тебе подмога!"
Один народ кого попало бьет,
Другой народ и мух не обижает
Так, значит, делай все, что в голову взбредет
Ведь где-то кто-то как-то оправдает!
Для бога одного - ты грешник записной,
А для другого - праведник, герой!
Брови Миротворца свирепо нахмурились. Он подошел к борту и грозно произнес:
Вас надоело слушать, лицемеры!
Своим словам не верите вы сами,
Других же искушаете сверх меры
И вдоволь наделяете грехами
Не стану с вами спорить я напрасно,
Увещевать и убеждать не буду,
Но есть законы, коим все подвластны,
И есть грехи, судимые повсюду
И племя то, что в мире горе множит,
Убийство грешным делом не считая,
Само себя когда-то уничтожит,
Направо и налево убивая
За тем же, кто решил, что кража не преступна,
Что можно брать у друга, у соседа,
И страх, и зависть бродят неотступно,
И смерть с косой идет за ним по следу
Любой в таком роду живет во страхе
Укажут пальцем - ты уже на плахе
Одобрительное побулькивание перешло в недовольный ропот Миротворец не отошел от борта, а остался, сжимая посох в руке, он смотрел на возмущенных утопленников.
- Напрасно гневно молнии ты мечешь! - раздался хриплый голос.
Напрасно нас в грехах ты обвиняешь!
Старик, ты сам себе противоречишь,
А нас ты в лицемерье упрекаешь!
Ты говоришь есть племена, что нарушают
Законы, что другие исполняют
Но где тогда закон, что крепок, нерушим?