- Ой, не надо! - вскрикнула Луа. Миротворец тут же растаял:
- Не волнуйся, малышка, пока не собираюсь.
Кьюлаэра постарался забыть о леденящих душу словах и сказал:
- А еще это случилось потому, что ты вместе с нами противостоял магии ульгарла. Без тебя мы бы не справились, Миротворец.
- Да, - признал Миротворец, - пока не справились бы. Йокот не знал, какие заклинания нужно использовать против ульгарла, и вы вчетвером могли бы пасть духом, если бы рядом не было меня. Но магия вашего шамана-гнома с каждым днем становится все искуснее, и теперь вас уже не запугает никакой ульгарл. Но будьте осторожны, ученики, - Боленкар гораздо могущественнее и опаснее своих собратьев, одной хотя бы своей ненавистью и злобой.
- Зачем ты рассказываешь нам о Боленкаре? - дрожащим голосом спросила Луа.
- А зачем ты выстрелила в Ваханака? - ответил ей мудрец вопросом на вопрос.
- Ой, но я же не могла позволить ему убить Кьюлаэру!
Лицо Йокота окаменело, он отвернулся.
- Ой, не надо так, Йокот! - воскликнула Луа. - Кьюлаэра - один из нас, такой же, как ты, такой же, как моя сестра Китишейн! Разве я не должна защищать его?
- Так же, как он защищает тебя? Гном повернулся к Луа, и если его лицо не потеплело, то по крайней мере ожило.
Кьюлаэра выдавил ухмылку.
- Что это ты так взъелся, шаман? Почему ты хочешь, чтобы она бросила меня на произвол судьбы? При этом он поморщился.
- А что это ты зажимаешь бок? - хмуро спросил Йокот.
- Так, упражняюсь, - буркнул Кьюлаэра.
- Ага, и пот капает с твоего лба, и дыхание твое столь слабо, что не потревожит и бабочку! - Йокот подошел к воину. - Луа, помоги мне развести костер и вскипятить воды! Китишейн, уложи его! У него не иначе как трещина в ребре, а может, оно и вовсе сломано!
- Если ты сядешь, тебе не станет хуже? - Китишейн подошла и взяла Кьюлаэру за руку.
- С какой стати мне станет хуже? - отрезал он и снова поморщился от боли.
Китишейн задержала на нем взгляд, потом опустилась на колени и протянула ему руки:
- Ну, сядь рядом со мной, воин!
От звука ее голоса Кьюлаэру бросило в жар.
- Пожалуйста.
Ее голос был заботлив, руки манили.
Кьюлаэре захотелось крикнуть и напомнить себе, что она призывает его лишь для того, чтобы полечить, без каких-либо иных помыслов.
- Нечего соблазнять меня, - рявкнул он, а получился стон, поскольку одновременно он пытался опуститься на землю.
Миротворец приблизился к ним и воткнул в землю посох. Кьюлаэра схватился за него, чтобы не потерять равновесия, сел и осторожно вытянул ноги. Половинки сломанного ребра терлись друг о друга, он чуть не закричал от боли, но вовремя успел сдержаться и превратить крик в стон.
- Смелее, мой друг, - сказала Китишейн нежно и сочувственно. - Йокот, не надо ли ему лечь?
- Нет, нужно только, чтобы я мог до него дотянуться. Гном встал рядом и потрогал грудь воина. Кьюлаэра чуть не заорал и со вздохом выдавил:
- Это что, гном? Месть?
- Милосердие, - сухо ответил Йокот. - Если бы я захотел отомстить, я бы не вмешивался в твою драку с ульгарлом. Тебе повезло сломалось только одно ребро. Стисни зубы, - какое-то время боль будет страшная, но потом останется лишь неприятный зуд.
Он устроился около Кьюлаэры, приложил пальцы к сломанному ребру и начал делать незаметные, но очень точные движения. Кьюлаэра сдавленно застонал. Когда он затих, Йокот поднялся и, перебирая пальцами по сломанной кости, произнес длинную цепь слогов, в которых, казалось, слышалось что-то похожее на музыку. Потом он умолк, отошел в сторону и сказал:
- Посиди немного не двигаясь, Кьюлаэра. - Он повернулся в сторону маленького костерка и висящего над ним котелка с кипящей водой. - Спасибо, Луа.
Йокот снял с пояса маленькие мешочки, взял из каждого и бросил в воду по щепотке порошка, прочитал над кипящей водой заклинание, потом снял сосуд с огня и поставил перед Кьюлаэрой.
- Сиди тихо, пока не перестанет подниматься пар, - сказал он. - Потом выпей, но выпей все, каким бы мерзким ни показался тебе запах. Потом, через какое-то время, можешь встать - и твое ребро станет как прежнее. Оно будет побаливать еще несколько дней, но обычную нагрузку выдержит.
- Я.., спасибо тебе, шаман, - произнес Кьюлаэра так, будто не был вполне уверен, правильно ли он произносит слова.
- Буду рад увидеть тебя вновь в добром здравии, - сказал Йокот и поклонился. - В конце концов, это нужно всем. Ведь если ты не сможешь ходить, кто понесет этот жуткий груз Аграпаксу?
- Какой жуткий груз? - промычал Кьюлаэра. Воцарилась тишина. Все начали оглядываться в поисках ящика с золотом.
- Где он? - тихо спросил Йокот. Кьюлаэра снова застонал, но теперь уже не от боли. Китишейн медленно сказала:
- Я падала в трещину. Кьюлаэре пришлось выбирать между сундуком и мной.
- Он сделал правильный выбор, - уверенно заявил Йокот.
- О да! - горячо согласилась Луа. - Будь ты благословен, воин, за то, что спас мою сестру! Кьюлаэра удивленно посмотрел на нее:
- Ты благословляешь меня? Луа улыбнулась под маской:
- Я уже давно простила тебя, Кьюлаэра. А ты простил Миротворца?
- Да, если тебе так хочется. - Но, взглянув на мудреца, воин проверил свои чувства и нашел в душе только остатки обиды за истязания, которым подвергал его Миротворец. Ненависть ушла, а с ней и жажда мести. Как, в конце концов, можно ненавидеть человека, который спас тебе жизнь, который слушал, как ты клянешь себя, и никому ни слова не сказал об этом, и который при всем том заставил тебя обрести веру в себя. - Наверное, уже простил.
Мудрец просиял.
- Что такое горстка золота в сравнении с такими откровениями?
Кьюлаэра поднял и опустил плечи, но не осмелился рассмеяться - боялся боли в ребре.
- Для нас это золото мало что значит, Миротворец, но Аграпаксу оно зачем-то нужно, а еще больше оно значит для Орамора. Однако у меня нет жгучего желания прийти к улину и сказать, что я потерял его золото.
- Ну, тогда нам надо найти золото, - пожал плечами Йокот.
- Ага, легко сказать! - фыркнул Кьюлаэра. - Но как же мы спустимся туда, куда упал сундук, тем более теперь, когда та трещина...
Посмотрев на Йокота, он замолчал.
Под маской на лице Йокота сияла улыбка - Да, Кьюлаэра. Мы - гномы, народ, привыкший жить глубоко под землей. Для нас и трещины в недрах гор такая же безделица, как для тебя - ветви деревьев. Пойдем, если не боишься, с нами.