- Я не дам вам уйти без меня, я должен сам исправить мою оплошность!
- Это не оплошность! - Луа нахмурила брови. - Ты спасал мою сестру!
Кьюлаэра замер, не в силах молвить ни слова - так поразила его резкость тона девушки-гнома. Йокот воспользовался паузой, чтобы сказать:
- Ты герой, Кьюлаэра, признай это. Давай, пей свое снадобье, а когда твое ребро заживет, начнем спуск!
- Но как? Где? - удалось прохрипеть Кьюлаэре.
- Вот здесь. - Йокот кивнул в сторону пещеры Ваханака. - Всякая пещера - это отверстие в земле, и мое врожденное чутье подсказывает мне, что это отверстие уходит очень глубоко. Ну, Кьюлаэра, или ты боишься посетить жилище бога?
Глава 17
- Войти в жилище бога, может, и побоялся бы, - хмыкнул Кьюлаэра, - но при чем тут Ваханак? - Он повернулся к Миротворцу. - Чему ты улыбаешься?
- Твоим словам, - ответил мудрец.
Кьюлаэра подумал и понял: он поверил-таки, что ульгарл на самом деле не божество. Поверит ли он, что не боги и улины, когда увидит кузнеца Аграпакса?
Он выпил настой трав, после чего Йокот велел ему полежать еще пару часов и заварил для всех другой отвар, попивая который они обсудили приключения последних месяцев. Все были потрясены тем, насколько за это время изменились.
- Йокот стал шаманом, а Кьюлаэра - человеком, достойным всяческого доверия, - говорила Китишейн удивленно. - Луа из робкого воробушка стала лучницей, способной, если надо, убить врага. Только я почти не изменилась, если не считать, что стала искусным бойцом, каким раньше только притворялась.
- О нет, сестра! - возразила Луа. - Ты изменилась гораздо сильнее! Ты стала намного спокойнее, не бросаешься на всякого, кто, на твой взгляд, угрожает тебе, ты стала настолько увереннее в себе, что, не будь я рядом с тобой все это время, я бы тебя не узнала.
- Неужели это так? - изумилась Китишейн.
- Да, - подтвердил Йокот.
- А ты сама ничего не замечала? - хмуро спросил Кьюлаэра.
Китишейн посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Он улыбнулся, радуясь в душе ее расположению и обещая себе никогда, ни за что не потерять ее доверия.
- Это ваша работа, мудрец, - вынес приговор Йокот.
- Верно, и я доволен ей. - Миротворец посмотрел на всех поочередно, сияя улыбкой. - Испытания, через которые я вас провел, враги, которым вы противостояли вместе, - все это вывело каждого из вас на путь к себе таким, какими вы способны стать, на путь, по которому вы будете идти всю свою жизнь, если у вас хватит решимости следовать ему без моих понуканий.
- Такими, какими мы способны стать? - спросил Кьюлаэра. - Что это значит?
- Проще всего объяснить это на твоем примере, Кьюлаэра, потому что твое тело, которое было сильным, но заплывало жиром оттого, что ты себя баловал, стало теперь крепким, стройным и обученным настоящему боевому искусству. Твоя совесть наконец проснулась, стала говорить тебе о справедливости, ты перестал искать оправдания для своих дурных поступков. Последняя схватка показала, что ты обладаешь духом настоящего воина. - Он с улыбкой посмотрел на всех. - Как и все вы. В Кьюлаэре это более заметно, поскольку ему пришлось проделать более долгий путь; в Йокоте перемена проявилась почти так же сильно: он из гнома, владевшего слабой магией, превратился в шамана, управляющего могущественными силами. Но вы, Китишейн и Луа, изменились не меньше, признаком чего является ваша решимость идти к цели, которая у вас даже сильнее, чем у Кьюлаэры и Йокота.
Все удивленно уставились на него. Йокот осторожно поинтересовался:
- А что это за цель?
- Видишь? Ты даже еще и не понял. - Миротворец улыбнулся Китишейн. Говори, девица. Что ты хочешь сделать?
Ее голос был очень тихим, как будто она боялась, что ее послушают:
- Уничтожить Боленкара.
Мужчины вздрогнули, потом воззрились на Луа, которая почему-то не зарыдала от ужаса. Вместо этого она медленно и серьезно кивнула.
- Значит, ты тоже это поняла, сестрица?
- Да, так и есть! - Кьюлаэра широко раскрыл глаза. - Я это тоже чувствовал, просто не мог выразить словами!
- Как и я! - мрачно сказал Йокот. - Но это правда, ведь так? Фучан, дворецкий-предатель, ульгарл, истязающий горцев, - всех их послал Боленкар, ведь так?
- Да, как и того подонка, что морочил головы жителям моей деревни. Воспоминания пробудили в Кьюлаэре ненависть. - У гномов тоже был такой?
- Ты еще спрашиваешь? А как ты думаешь, почему они выгнали Луа на поверхность земли и возненавидели меня за то, что я плохо владел магией? процедил Йокот.
- Всему этому виной Боленкар, верно? - спросил Кьюлаэра.
- Не во всех человеческих страданиях он повинен, - ответил мудрец, мы и сами легко умеем приносить друг другу несчастья в борьбе за власть, за подруг, своей алчностью и ревностью. Но все-таки за последний век страданий стало уж слишком много - дела пошли куда хуже, чем обычно, и это - дело рук посланцев Боленкара, сыгравших на людских пороках.
Все какое-то время молчали, потрясенные сказанным.
- Это неслыханная дерзость - говорить о том, чтобы свергнуть бога, прошептала Луа.
- Но он не бог. - Кьюлаэра поднялся с земли. - Теперь мы знаем это. Боленкар - не бог, а всего лишь ульгарл, и его можно победить так же, как мы победили Ваханака.
- Да, можно, - хмуро буркнул Йокот. - Но Ваханак жил в одиночестве, в окружении жалкой горстки горцев, выполнявших его указания. Боленкара же наверняка охраняют войска, готовые биться за него с врагами до смертного конца!
- Истинная правда, - кивнул Миротворец.
- Тогда и нам придется сколотить войско, - решительно заявил Кьюлаэра, - и к тому же нужно будет хитрить, как только получится. А, мой маленький друг, разве ты не смог бы перехитрить какой-то кусок мяса?
Йокот улыбнулся:
- А как же, конечно! Пойдем, верзила, бери свой меч и захвати несколько поленьев, прежде чем погасишь костер. Поленья послужат нам факелами. Объявляю, что ты здоров и нам пора отправляться на поиск ящика с золотом!
Он повел всех мимо трупа Ваханака в пещеру, где гномы сняли свои маски. Они обошли трон. Вход под землю был скрыт тонким багряным холстом.
Жилище ульгарла оказалось роскошным. Стены были завешаны дорогими тканями, огромный стол, стулья и кровать были сделаны из блестящей древесины и украшены резьбой. Драгоценные камни поблескивали на серебряных и золотых кубках и блюдах, а каменный пол был устлан шкурами, сшитыми в один огромный ковер.