- Сельчане живут в презренной нищете, - злобно процедил сквозь зубы Йокот, - а их бог о себе вот как позаботился.
- Откуда здесь столько прекрасных вещей? - удивленно спросила Луа.
- Когда-то здесь ходили караваны. До той поры, пока дань Ваханаку не стала такой высокой, что все стали обходить эти места стороной, - объяснил Миротворец.
- Так чисто, так прибрано! - Луа озиралась в изумлении.
- Сомневаюсь, что он сам этим занимался, - хмыкнул Кьюлаэра. - Скорее всего каждый день или каждую неделю сюда приводили женщин из деревни, чтобы они тут подметали, вытирали пыль и готовили мерзавцу еду.
Мудрец кивнул, довольный рассудительностью учеников.
- Ну, хватит расхваливать эти хоромы! - Йокот принялся срывать все, что висело на стенах. - Здесь есть проход в подземный мир, давайте же найдем его!
- Откуда ты знаешь? - спросила Китишейн.
- Гном знает, что говорит, сестрица, - заверила ее Луа, заглядывая под кусок ткани. - Здесь!
Все повернулись к ней и увидели темный проход в скале, футов в пять высотой, прегражденный частой деревянной решеткой. Кьюлаэра взглянул на нее с усмешкой:
- Сам он здесь не ходил. Даже мне это будет не просто! Но зачем решетка?
- Чтобы сюда не могла проникнуть живность, воин, - сухо ответил Йокот, - вроде крыс, летучих мышей или гномов! Ну-ка, убери ее!
Кьюлаэра взялся за решетку и хорошенько дернул. Решетка заскрипела и отвалилась. Все уставились в темную дыру. Китишейн поежилась, а Йокот радостно потирал руки:
- Итак, мы отправляемся в страну гномов! За мной, друзья! Луа и Йокот смело двинулись в путь. Кьюлаэра и Китишейн пошли за ними не так уверенно. Тьма сомкнулась вокруг них, и они выше подняли свои факелы, свет которых лишь слабо поблескивал на стенах пещеры и терялся в темноте впереди.
Последним шел Миротворец. Они спускались все ниже, Кьюлаэра и Китишейн и не ведали, что мрак может быть столь непроглядным. Дети лесов и лугов, они привыкли к тому, что звезды светят даже в самую темную ночь и всегда хотя бы немного света проникает сквозь облака, чтобы можно было отличить небо от земли. Но здесь тьма была - хоть глаз выколи. Китишейн дрожала и невольно с каждым шагом все теснее прижималась с Кьюлаэре. Стены смыкались все сильнее, пещера превращалась в тоннель, но это почему-то только успокаивало Китишейн - так она могла видеть, что находится по бокам от нее, хотя чуть спереди и сзади стены тут же исчезали во мраке. Девушка беспокойно посмотрела на свой факел, задумавшись о том, насколько еще его хватит, - у нее за поясом висели лишь три запасных - и изумилась: полено было почти той же длины, каким она достала его из костра! Она взглянула на полено в руке Кьюлаэры и увидела то же самое: оно не стало короче. Потрясенная, она оглянулась на Миротворца, а тот подмигнул ей и улыбнулся. Китишейн не сразу, но все же заулыбалась и, немного успокоенная, пошла следом за Йокотом и Луа.
Они спускались все дальше, казалось, будто дно пещеры тянет их к себе - все ниже и ниже и, как казалось Китишейн, дорога шла витками. Затем спуск кончился, и некоторое время они шли по ровной земле. На стенах стали появляться отблески света, становясь все ярче и ярче, пока Китишейн не увидела там вкрапления драгоценных камней. От восхищения у нее захватило дух, она чуть не приостановилось, но гномы, похоже, не замечали этой красоты и не стали бы ждать Китишейн. Она шла за ними следом, и ее душа пела от дивной красоты особенно тогда, когда в камне начали появляться прожилки золота, а гномы все шли и шли, не давая задержаться.
Вскоре они вошли в грот, и тут даже Йокот остановился и замер, потрясенный. Свет факелов отражался от зазубренной поверхности стен, выложенных кристаллами, и все было испещрено яркими, удивительной чистоты драгоценными камнями и прожилками чистейшего золота.
- Неужели такая красота могла родиться сама собой? - воскликнула очарованная Китишейн, оглядываясь.
- Не могла. - Йокот пристально разглядывал камни и золото. - Это дело чьих-то рук. Когда-то здесь жили гномы.
- Гномы? - нахмурился Кьюлаэра. - А может быть, дверги?
- Нет. - В голосе Йокота чувствовалась обида. - Дверги работают иначе - проще, грубее. Они - кузнецы; они ничего не придумывают. Гномы создают плавные, мягкие линии, воссоздают воду и свет в драгоценных камнях, которые собирают Дверги просто не замечают нашей работы, пока многовековой труд не даст того, что мы видим здесь.
- Многовековой? - Китишейн все оглядывалась. - Так долго трудиться на этим каменным садом и бросить его?
- Не сомневаюсь, они ушли, когда сюда явился Ваханак, - сухо сказал Йокот, - и мне даже не хочется думать, какой именно магией он их выжил.
Луа нежно взяла его за руку:
- Возможно, они не стали дожидаться, пока их начнут выживать.
Йокот кивнул:
- И то правда. Когда здесь появился ульгарл, они тут же узнали об этом и ушли не задумываясь. Да, они убежали, как бы прекрасны ни были творения их рук. Жизнь дороже искусства.
- Я знавал тех, кто думал иначе, - задумчиво проговорил Миротворец.
- Значит, искусство было жизнью для них, а собственная жизнь не была искусством, - ответил гном-шаман. - Для гномов жизнь является искусством. Что не означает, - неохотно добавил он, - что все мы одинаково хорошие мастера В голосе его сквозило отчаяние. Луа посмотрела на него широко раскрытыми влажными глазами и вложила свою ладонь в его руку. Он не отверг ее.
Они вышли из грота, преодолели очередной спуск и попали в пещеру, где свет факелов поглотил жуткий мрак, где тьма была непроглядной, а их глухие шаги отражались тысячекратным эхом. Китишейн хотела было спросить, долго ли им еще идти до своего сокровища, как вдруг Йокот поднял руку:
- Тихо!
Все замерли, прислушались и услышали тихий-тихий шорох почти бесшумно текущей воды.
- Странно. - Йокот посмотрел на Кьюлаэру. Воин удивился, увидев огромные глаза гнома в свете факела, а потом понял, что просто отвык видеть его без маски.
- Что странно?
- Вода. Подземные озера не редкость, но я боюсь, что наши драгоценности застряли внутри скалы, когда сомкнулась трещина.