- И так близко не подойдем, - улыбаясь, сказал Миротворец. - Мы найдем то, что нам нужно, до того, как станет опасно.
- Там страшный шум, - протестовала Луа. - От такого жуткого лязга у нас лопнут барабанные перепонки. Кьюлаэра был озадачен и хмур.
- Как камень может расплавиться? И как он может издавать лязг?
- Горы тоже плавятся, если огонь достаточно силен, - и заверил его Йокот, - расплавленное железо стекает с горы, под ним сгорает древесный уголь. А вот откуда возникает лязг, этого я не знаю.
- Узнаешь, - пообещал Миротворец. - Вперед же, Йокот, веди нас к озеру, к горячим водам.
- Как скажете, - вздохнул Йокот, повернулся и двинулся в путь бок о бок с взволнованной Луа.
Кьюлаэра глянул на старика, решил, что улыбка мудреца ему не нравится, согнулся под тяжкой ношей и пошел вслед за крохотными вожаками.
Весь этот и весь следующий день они шли подземными переходами, спали при свете огня факелов, которые горели постоянно, но при этом не становились ни на дюйм короче. Там и тут узкие коридоры выводили в пещеры, большие и поменьше, затем стены снова тесно смыкались. Дважды они проходили по длинным коридорам, и Кьюлаэра с Китишейн были восхищены настенными рисунками животных. Казалось, что нарисованные звери движутся, озаряемые отблесками огня факелов.
- Чья это работа? - тихо спросила Китишейн.
- Наши предки говорили, что это нарисовали люди давным-давно, ответил Йокот. - Но нам неизвестно, зачем они занимались столь странными делами.
- Деяния людей частенько необъяснимы, - сказала Китишейн и пошла вслед за гномами, а Кьюлаэра еще немного постоял, в недоумении провожая девушку взглядом.
Они шли и шли вперед сквозь ночь, и мрак нарушал лишь свет факелов. Кьюлаэра не замечал, насколько стало жарче, пока ему не пришлось наконец стереть со лба пот. Он посмотрел на вспотевшие ладони, и страх скрутил его внутренности в узел. Неужели и впрямь существует озеро расплавленной горной породы? Впрочем, деваться было некуда - и нельзя было понять, зачем Миротворцу понадобилось туда идти. Кьюлаэра, конечно, мог бы поинтересоваться, но он не сомневался, что Миротворец скажет ему: "Подожди и увидишь все сам". И Кьюлаэра безропотно шел туда, куда вели гномы.
К концу дня они услышали лязг - далекий и как будто приглушенный каменной толщей, он звучал настойчивее биения сердца. Следовало несколько ударов, потом они смолкали, потом звучали снова, и так в течение часа. Затем могло наступить кратковременное затишье, после чего звуки возобновлялись.
Кьюлаэре хотелось сказать, что они приближаются к сердцу горы - ее больному сердцу, но, взглянув на лица друзей, он счел за лучшее промолчать.
Следующую ночь они провели в каменном тоннеле - в том его месте, где он был широк почти как пещера. Путники положили рядом несколько факелов, только чтобы вскипятить воды и почувствовать себя увереннее в их свете, а в тепле они нисколько не нуждались.
К счастью, ночью было тихо.
Проснувшись, они позавтракали и отправились в путь. Пот лился ручьями, становилось все жарче и жарче. Кьюлаэра утешал себя тем, что Миротворец обещал не подходить слишком близко к расплавленному озеру. Наконец гном остановился там, где тоннель разветвлялся.
- Налево - путь в обход кузницы, - сказал он, - а если нам нужна она, мы должны пойти направо.
- Что еще за "кузница"? - нахмурилась Китишейн - Озеро расплавленного камня, о котором я вам говорил. И гномы, и дверги называют его "кузницей Аграпакса". Существует предание, что некогда там находилась кузница бога, глупость, конечно.
- Как близко мы должны подойти к ней? - спросил Кьюлаэра.
- Так близко, что будет очень жарко, но не так близко, чтобы сгореть. Говорят, что зрелище это приводит в трепет.
Йокот действительно дрожал мелкой дрожью, глаза его блестели.
Кьюлаэра понял, что это означает, и улыбнулся:
- Но сам ты этого никогда не видел, верной - Никогда, - подтвердил Йокот, - а очень бы хотелось. Кьюлаэра повернулся к Миротворцу:
- Это важно для шамана?
- Очень важно, - ответил мудрец.
- Тогда пойдемте посмотрим, - улыбнулась Китишейн. Йокот засмеялся и запрыгал, ударяя пятками друг о друга:
- Идемте же!
Он повернулся и быстро зашагал в правый тоннель. Друзья пошли следом, только Луа немного замешкалась, охваченная дурными предчувствиями.
Тоннель вел вверх, становилось все жарче. Кьюлаэра несколько раз осторожно, готовый сразу же отдернуть руку, прикасался к скале, но камни не были обжигающе горячими. Наконец они вышли к краю обрыва, за которым находилась гигантская пещера, освещенная красноватым сиянием.
- Теперь будьте осторожны.
Йокот лег на живот, подполз к краю, глянул вниз и оцепенел.
Любопытство победило. Кьюлаэра бросил свой мешок, лег и пополз вперед; Китишейн поступила так же, а чуть погодя и Луа. Миротворец подошел к краю и оперся о посох.
Под ними находился красный кипящий котел. Бурлящая поверхность густой жидкости заполняла всю пещеру. Там и здесь вздымались, надувались и лопались гигантские пузыри. Кьюлаэра замер, потрясенный, и пролежал бы так, наверное, больше часа, если бы горячий поток восходящего воздуха не ударил ему в лицо. Он быстро отполз назад. То же самое сделали остальные. Они уставились друг на друга. Всех трясло, несмотря на жару.
- Если где-то есть обитель демонов, - сказал в конце концов Кьюлаэра, - то это здесь!
- Жарче любой печи. - Обычное самообладание покинуло Йокота. Неудивительно, что это место называют кузницей Аграпакса!
Как будто услышав его, вся пещера вдруг с лязгом задрожала. Так продолжалось несколько минут. Три удара, тишина, еще четыре или пять, тишина, и так далее. Наконец все кончилось, эхо ударов затихло. Друзья, побледневшие и ошеломленные, переглянулись.
- Не может же это и в самом деле быть... - Китишейн запнулась.
- Не может? - спросил Йокот.
- Не здесь. - Миротворец сделал знак рукой. - Идемте Он увел их обратно в тоннель, где было не так жарко и где они смогли облегченно вздохнуть. Кьюлаэра был удивлен - несколько минут назад он думал, что в тоннеле очень жарко, а теперь он казался прохладным!
Мудрец остановился у развилки:
- Вот здесь.
Йокот обескураженно глянул на старика. Тоннель, по которому они спускались вниз, уходил налево; этот же уводил направо.