А он тогда глядел на смерть и мучился и маялся и отвлекался и забыл об Аллахе…
Я узнал его… Узнал…
…Айя!.. Но узнал ли?..
Что-то еще мнится чудится мне, когда я гляжу на птичье резкое каменное острое его лицо, наполовину скрытое пастушеской истертою измятою избитою папахой…
— Старик… Возьми чапан… Снег в Мавераннахре…
— Я дервиш. Суфий… Я прошел Семь Стоянок — Шатров… И скоро встреча с Аллахом. Мне не нужны подаянья… Я не нищий… Я сам все отдал людям — кибитку, сад, жену, коня… И оставил себе только старый чапан, рубаху, чалму и разбитые кауши… Я был нищим… И пошел на базар просить милостыню, ибо Халиф Омар сказал: молитва доводит нас до полдороги к Богу, пост — к дверям Его Дворца, а милостыня вводит нас Туда… И я пришел на базар, чтоб попросить милостыню… Но!.. О Боже!.. Я увидел такую Нищую Землю! такой Нищий Народ! такой Базар Нищих… что тотчас отдал людям свой дряхлый чапан, свою рубаху, чалму, кауши… И стал голым, как при рождении!.. Я все отдал людям… У меня осталось только старое тело… И я стал свободным!.. Ибо сказано в Книге: имущество правоверного — кровь правоверного!.. И ухожу к Богу!.. И скоро!.. Да!.. Но!.. Но наш Мавераннахр— Базар Нищих!.. Земля Нищих!.. Народ Нищих!.. Тьфу!.. Тьма!.. Пора мне!.. Пора!..
…И Ходжа Зульфикар уходит от костра и голый босой восковой призрачный идет уже прозрачный хрустальный уже светящийся уже свеча истаявшая идет бредет грядет по морозному молодому снегу к тощему своему ослу Мурру, и туркмен глядит ему вослед и опять глухо далеко колодезно говорит:
— Старик… Возьми чапан… Снег в Мавераннахре…
И тогда!.. Тогда! Айя!..
Ходжа Зульфикар в ночи кричит шипит визжит заливается, как свадебная хмельная слепая флейта-най…
— Хромой Тиран!.. Хромой шайтан!.. Хромой Дадж-жал! Хромой Дьявол!.. Я сразу узнал тебя!.. Ты убил мой народ! мою землю! Ты вор чужих сыновей братьев мужей… Ты обобрал обворовал народ мой, а теперь швыряешь мне поганый затхлый свой чапан?.. Твой народ, как я, нищ, бос, гол, и каким чапаном обогреешь укроешь его?.. Шайтан!.. Тьфу!.. Нет у меня уже и слкг ны, чтобы плюнуть в воронье шакалье лицо твое!.. Тьфу!.. Но я вижу! Скоро! Скоро смерть твоя!.. И на червя находит червь!.. И на шакала находит приходи? шакал!.. Азраил-Шакал из тьмы прокричал позвал… Азраил-Шакал приготовил последний оскал!.. Тебе, Тимур!.. Тебе, Тиран!..
…Айя!..
Да это ж не туркмен!.. Да это ж сам Тимур!.. Сам Джахангир!.. Сам Тиран сидит у нашего бездомного заброшенного безымянного далекого костра…
И тут нога его подбитая хромая болящая зудящая и правая рука неотступная беспалая…
Уран!.. Ягы-качты!.. Ачча! Учча!.. Алла-яр Амиру!.. Алла-яр Тирану!.. Да!..
Но…
Амир, откуда ты?.. Амир, а где псы твои с железными косицами? где псы твои охранники кромешники ча-> гатаи лютичи в волчьих малахаях?..
…Один я… И переоделся нарядился превратился в пастуха-туркмена, чтобы не узнали, чтобы не нагнали…..И узнают… И нагонят… И учуют… И уже где-то скачут скачут скачут рыщут свищут ищут…
… А Ходжа Зульфикар садится на осла Мурра и уходит уходит…
И долго долго в снежной блескучей мгле тьме мге серебрится белеет тлеет его нагая восковая спина спина спина…
И он уходит в глухое горное ущелье, где не шумит малая ледовая застывшая река, где стоят снежные ту-ранги, где плывут наплывают натекают серебряные снежные туманы туманы туманы…
Но долго долго долго белеет во тьме его спина нагая восковая осиянная живая…
Тогда Амир левой целой темной рукой хватает меня за руку и от него пахнет тянет гиблым сонным дремным перегаром маком.
— Гляди, гляди, Насреддин!.. У него в спине четыре ножа!.. Четыре шампура!.. Видишь?.. Четыре шампура из спины торчат текут сверкают!.. Те!.. Четыре!.. Из спины невиноватой!.. Пусть он подольше их из себя не вынимает не выбирает… А то хлынет кровь из овдовевших опустелых ран разъятых… Я знаю… Пусть подольше поживет с шампурами-ножами… Но в глаза! в глаза! так бьют они! так остро больно тычут режут бьют сверкают!.. Глаза они рвут грабят!.. Да!.. И старые мои глаза шампуры вырезают!..
…Амир, ты терзаешься?..
…Но дервиш уходит в ночь и спина его в тумане серебристом уже смутная уже разваливается разбредается мерцает растворяется теряется теряется теряется…
И дервиш на осле уходит в снежный куст
И дервиш на осле уходит в снежный куст
И дервиш на осле уходит в снежный куст туранги
И дервиш на осле уходит в снежный куст туранги принимающий
таящий
И дервиш на осле уходит в снежный куст приречный горный
дальний
дальний дальний
И река не шумит а промерзает тихо тихо останавливаясь обмирая
И река не шумит а тихо тихо промерзает обмираетобмирая обмирая
И дервиш на осле уходит в снежный куст туранги дальной
дальной
дальной
И дервиш на осле уходит в куст туранги серебрйный серебрйный
серебряный в куст зачарованный в куст венчанный
И дервиш на осле уходит…
Куст…
Туманно… ой туманно… ой туманно…
Куст тихо осыпается пресветлыми тишайшими блаженными
безвинными
кудрявыми снегами осыпается
Куст куст объемлемый объятый серебряными летучими снегами
охваченный дикорастущими ледовыми святыми хрусталями снегами
хрусталями хрусталями
И дервиш зачарованный уходит в снежный куст зачарованный
Блаже!..
И дервиш на осле в серебряном тумане тáя тáя тáя разбредается
И дервиш на осле в серебряном тумане возлетает
Ангел
…Да… Ангел!.. И дервиш-ангел уходит к Аллаху…
…А нам куда?.. Куда шуту, мудрецу?.. Куда Тимуру?
Нас не ждут в садах медоточивых пряных вечных в садах вешних райских медвяных!.. Да… Не ждут… Я знаю…
…Но! но мне бы кибитку глиняную мазанку саманную с гнездом ласточки лепным кудрявым… Мне бы жену живую в платье гиссарском чреватую… А вечных садов пока не надо… Айя…
…И снова я у костра замираю засыпаю забываюсь…
….Да, Насреддин… Не суждены нам сады райские… Там для нас иные врата готовятся открываются… Врата огнем объятые… Ни прокрасться! Ни проползти! Ни пробиться! Ни пробраться тайно чрез Врата Адовы!..
Там Азраил с четырьмя шампурами-ножами сходит с Кутаса Зверояка косматого и немо улыбается… И горят шипят Врата, как угли того мангала, и рассыпаются и распадаются и четыре шампура-ножа раскаляются и ожидают ожидают ожидают!..
Уран!..
Но!..
Аллах!.. Ты знаешь!.. Ведь я был Сахиб-уль-Кырам!.. Повелитель Плеяд!.. Ведь я родился под звездою Джидда!.. Ведь отец мой амир Тарагай, нойон Тарагай дал мне имя из 17-й суры: ужели не опасаетесь, что тот, кто на небе, может велеть земле поглотить вас?.. Она уже колеблется?.. Тамурру!.. Колеблется!.. Тамурру!..
…Тимурр!..
…И я пришел, чтобы поколебать народы земли, чтобы напомнить им о Тебе, Аллах мой, ибо обращаются к Тебе во дни Войны!..
Тамурру!.. Колеблется!..
Тимурр!.. Уран!.. Тимур!.. Война!..
Ибо обращаются к Тебе во Дни горящих Градов, а такие творил я!.. Да!..
Ибо Тобой суждено мне творить на земле человеков праведных! человеков Белого Знамени Ливы!.. Но боле возлюбил я Знамя Черного Орла! Знамя Войны! Знамя Окаб!.. И под ним жизнь моя, Господь мой!..